article-img
LIFESTYLE  
22/03

Джи-джи аллин русского футуризма

Владимир Гольцшмидт — шарлатан от искусства, проходимец и альфонс

Даня Огилец
22 марта 2018
771

Владимир Гольцшмидт — двухметровый здоровяк с золотой пудрой на лице, который называл себя “футуристом жизни”. Персонаж настолько одиозный, что даже самые радикальные авангардисты обходили его стороной. Однако насмешки за спиной Володю не волновали — он читал лекции о пользе натуризма, разбивал о голову деревянные доски, гипнотизировал куриц, бил морды недовольным зрителям, а еще — писал отвратительные стихи.

Я рыцарь прежних дней —

Поэт, художник, авиатор,

Впрягаю жизненных коней.

Я — телом гладиатор.

И я для дня мудрец,

Артист, писатель, лектор,

Я врач, столяр, кузнец,

Театра я директор.

Сам же — простой такой,

Земли хозяин, пахарь,

Ковбоец и герой,

Изысканный я знахарь.

Пока его соседи по “Кафе поэтов” строчили манифесты и умасливали томных посетительниц стишатами, Гольцшмидт вламывался в зал, взваливал себе на плечи парочку светских дам и уносил их в свой личный кабинет, завешанный шкурами диких животных.

Откуда взялся этот молодец, никто не знает. Достоверных сведений о месте его рождения, детстве и юности почти нет. Лишь несколько газетных заметок, которые опубликовал сам Гольцшмидт — мол, родился в Перми и даже владел там собственным имением. Но верить его словам нельзя ни в коем случае.

image


Начинал Володя как лектор и популяризатор здорового образа жизни — в 1916 году, избегая призыва в армию, он отправился в турне по российским курортам с лекцией “Солнечные радости тела”, в которой рассказывал о том, как вредна для нормального человека одежда и как полезно ходить голышом. По его убеждению, “отдав тело свое кавказскому солнцу, как жизнеисточнику”, человек способен найти в мире гармонию, которую “глушит шум города и мировая культурная бойня с адским гулом орудий и пулеметным треском.”

Гольцшмидт был человеком “честным” — чтобы доказать эффективность своих методик, в конце каждого выступления он доставал из-под трибуны несколько толстых деревянных досок, и, собравшись с мыслями, разбивал их о голову в щепки. На этом моменте полусонный зал взрывался аплодисментами. А двухметровый лектор, дождавшись окончания оваций, зачитывал адрес своего проживания, приглашая молодых девушек на индивидуальные консультации.

Широкоплечий трюкач часто вызывал нездоровый интерес у выпившего солдатья. Еще бы — нормальные ребята в армии плац драят, а он тут про солнечные ванны рассказывает да загоревших барышень мацает. После очередного выступления к Гольцшмидту в гримерку ввалился захмелевший офицер и стал обвинять лектора в мошенничестве. Даже когда ему дали своими руками пощупать весь реквизит, тот не останавливался — кричал, что доски подпилены заранее. Обиженный Володя предложил офицеру опробовать трюк на своей голове. Притупленный водочкой инстинкт самосохранения и воспаленное самолюбие победили: раздался тупой хлопок, солдат с выпученными глазами свалился на пол, а вместе с ним и невредимая деревянная доска. Дело было в переполненном курортном Железноводске — уже через несколько часов по городу поползли слухи о приезжем артисте, который жестоко избил бравого офицера. Гольцшмидту пришлось спешно отправиться в путь.

image


Спустя пару лет скитаний по России Гольцшмидт осел в Москве. Внешне недалекий амбал оказался очень предприимчивым и проворным сукиным сыном — ловко отлаженные связи и полезные знакомства вместе с почти животным трудолюбием принесли свои результаты: меньше чем через год он стал единоличным владельцем “Кафе поэтов” — центра творческой жизни столичной богемы, который открылся в здании бывшей прачечной.

Получив над заведением полную власть, он в первые же дни пристроил туда своих сестер и престарелую мать, которую на плечах уносил домой в конце каждого рабочего дня. Это, кстати, очень умиляло Есенина, который однажды сказал, что “за такое нежное сердце этому быку можно многое простить”.

Гольцшмидт в работе был неприхотлив, одновременно выполняя должность и директора, и администратора, и официанта на подмене, а иногда и вышибалы. При этом он продолжил давать выступления уже в ранге штатного артиста, бенефисы которого собирали полные залы и приличную кассу. Для пущей зрелищности доски иногда заменялись увесистыми табуретками, а проповеди о пользе здорового образа жизни начали разбавляться нравоучениями о современном браке и воспитании детей. 

image


Главным новшеством в его программе стали сеансы гипноза. Но добровольцев из зала он на сцену не приглашал. В роли испытуемого выступала курица. Поставив ее перед собой, футурист делал несколько глубоких вдохов и начинал энергично пялиться на птицу сумасшедшим взглядом, не моргая и не произнося ни слова в течение пары минут. Какое отношение этот трюк имел к искусству и футуризму — загадка. Главное, что публике нравилось.

Говоря о множестве обязанностей, которые выполнял Володя, нужно упомянуть и профессию собственного пиар-менеджера — Гольцшмидт самостоятельно продумывал и осуществлял кампании по завоеванию популярности среди простого народа. Пользуясь для этого, правда, привычно безвкусными и абсурдными методами. Помимо регулярных тиражей открыток и листовок, восхваляющих футуриста, которые разбрасывались в приличных количествах по всей Москве, Гольцшмидт проводил смелые акции, гарантированно привлекающие внимание простого столичного люда.

К примеру, в апреле 18-го он установил собственный памятник на Театральной площади, не удосужившись обсудить это решение с администрацией города. Что забавно, памятник Гольцшмидт заказал скульптору Ватагину, который специализировался на животных. Футурист пожелал быть изображенным идущим гордым шагом, а пятку его должна кусать собака. В этой сцене угадывается незатейливый символизм: прогрессивного Гольцшмидта пытается остановить глупое общество, в котором от животного больше, чем от человека.

Или демонстрация “Долой стыд!”, во время которой Гольцшмидт вышел на улицы Москвы голым в сопровождении нескольких юных спутниц, выкрикивая речи о том, что обнаженное тело — это очень красиво, приятно и совсем не постыдно. Правда, этот смелый творческий акт стал последним в московском периоде автора — на следующий день его выслали из столицы. Все в лучших традициях современного акционизма.

Каким бы анекдотичным персонажем ни казался Гольцшмидт, он не так прост, как может показаться. Литература и живопись были для него вторичными проявлениями искусства. Он работал в другом жанре — “жизнетворчества”, то есть превратил свою жизнь в сплошное произведения искусства без перерывов на послеобеденный сон. Так уж сложилось в мировом искусстве, что для большинства авангардистов творчество не так важно, как старый добрый пиар и самореклама. Такими были и современники Гольцшмидта. Но сам Володя испытывал к искусству чистую гетеросексуальную любовь наивного животного. Ежедневные физические тренировки, бесконечные попытки в поэзии и самонадеянные акции — это ежедневная работа настоящего художника.

“Жизнетворчество” Гольцшмидта на полвека опередило перформансы Тейчина Сье, благодаря которому возник современный термин Living-art, не говоря уже о всяких Маринах Абрамович и ей подобных. У простого русского творца Володи банально не хватило смекалки и маркетинговых талантов, чтобы привлекательно сформулировать и “продать” массам свое видение искусства. Потому всю жизнь он оставался непонятым, а умер совсем не поэтично — в нищете и старости.

умеем отправлять интересные дайджесты на почту раз в неделю

введите чей-нибудь мэйл

Сайт использует IP адреса, cookie и данные геолокации Пользователей сайта, условия использования содержатся в Политике по защите персональных данных.

© 2018 This Is Media

Издание «ThisIsMedia» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций ( Роскомнадзор ) 20.07.2017 за номером ЭЛ №ФС77-70378
Учредитель: ООО "ОрденФеликса", Главный редактор: Суслопаров С. А.

Для лиц старше 18 лет