article-img
Личный опыт  
21/01

Водка, пот и слезы: как я писал сценарий сериала для российского ТВ

Андрей Гореликов — о работе над сценарием сериала для ТВ, который скоро посмотрит ваша бабушка

Share
2

Вы, конечно, подозреваете, что именно ваша бабушка или мама смотрит долгими зимними вечерами по телевизору. Кроме замечательных ток-шоу и реалити-шоу, у них в почете также заслуженный жанр сериала. Сегодня это уже не те бесконечные латиноамериканские оперы 90-х годов, когда можно было много лет с любого места следить за приключениями Брюнетки Клары или, скажем, Си-Си. В приоритете отечественный производитель, а сами фильмы сжались до нескольких серий по 40 минут — подобно мини-эпопеям братьев Коэн или «Настоящему детективу».

Проблемы и интонация, впрочем, по сравнению с 90-ми не изменились — разве стали еще сентиментальнее, еще типичнее. Жанр «богатые тоже плачут», правда, больше не в чести. Даже обеспеченные люди на экране, как правило, имеют лишь условные атрибуты благополучия, интерьер их вилл мало отличается от зажиточных гостиных в наших хрущевках. Любовь и расчет, брак, измена, аборт, внезапная удача — извечные слагаемые такого произведения. Как ребенок приходит в восторг от одной и той же сказки, которую вслух читает один и тот же родитель, так усталые труженики русских городов готовы внимать одним и тем же историям, чувствуя за ужином, как боль потихоньку отпускает, отпускает…

На таких сериалах специализируются федеральные каналы. Число фильмов, которые вышли на эти экраны, не поддается подсчету: едва в крови и соплях мы пережили развязку одной истории, сразу начинается новая. Маржинальность продукта, надо думать, довольно высокая: чуть ли не в тех же декорациях можно воспроизводить последовательность сцен, которую будут смотреть миллионы. Зрителей особенно никому не жалко. Зато жалко авторов.

Кто те люди, которые создают «продукт»? Пока нейросеть не освоила подобные немудреные задачи, работают труженики пера — бессчетные сценаристы, а после — старые рубаки, члены съемочной группы. Впрочем, пренебрежение к творческим способностям нейросети, как вы скоро увидите, происходит лишь от собственного бессилия.

Так или иначе, раз в Москве на Одном Федеральном Канале все сценаристы слегли с туннельным синдромом и расщеплением личности. Экстренный консилиум продюсеров постановил искать кадры в провинции. Там незашоренный взгляд, чистые, талантливые люди, готовые не за страх, а за совесть выдавать идеи и показывать себя. В качестве эксперимента был составлен десяток тем для будущих телефильмов, чтобы поручить его инициативным ребятам из Замкадья.

image


Фасбиндер для бедных

Именно в тот момент дьявол-искуситель в лице бывшего коллеги спросил, не знаю ли я кого-то, готового строчить сценарии. Я, охочий до денег провинциал, немедленно ответил, что такой человек есть — я сам, а со мной еще мой друг, и вместе мы напишем сразу десяток синопсисов к лучшим сериалам Федерального Канала. Такую ответственность нам двоим, конечно, никто не собирался доверять, потому мне было поручено связаться с Ответственным Лицом. Им оказался известный в не столь уж узких кругах кинодеятель с богатым опытом в независимом кино. Встретились в демократичном кафе. Никаких особых регалий и способностей, кроме способности поддержать разговор об искусстве, наше Ответственное Лицо, по счастью, не потребовало.

— Как вы думаете, — спросило ОЛ после первой стопки, — был Есенин пидором или нет?

Я осторожно ответил, что всякое возможно. ОЛ подумало и решило, что готово «ввязаться в блудняк» вместе с нами, коль скоро мы готовы к бесконечным мытарствам, переработкам и внеурочным дискуссиям. Согласно выбранной заявке, мы должны были предоставить синопсис истории о неприкаянных школьниках, ввязавшихся в дурную компанию, их родителях и силе любви, которая спасает всех. Референсом должны были выступать одновременно фильмы Р. В. Фасбиндера и школьные советские драмы вроде работ Динары Асановой.

— На этих условиях, в этих сюжетах можно делать нормальное кино, — витийствовало ОЛ. — Мы с вами, конечно, не Фасбиндеры, но должны держать марку. Я правильно полагаю?

Мы полагали, что правильно, и к концу весны пришли с черновым синопсисом. Трудно даже описать нашу идею, которую мы ухитрились оформить в небольшую пьесу с выходом действующих лиц и приличествующими ремарками. Основой ее были старые впечатления от западных фильмов про школьников, вроде достопамятного Гаса Ван Сента, а то и Ларри Кларка. За-ради колорита к тому были добавлены специфически субкультурные фантазии о подростковых сектах с примесью национального колорита.

Представьте оккультную секту подростков в провинциальном российском городе на пару сотен тысяч населения. Их цели неясны, их жертвы — все, кто своим богатством или силой выделяется в городе. Их зовут именами богов и чудовищ условно-скандинавского пантеона. В их ряды может вступить любой отверженный, но плата высока, а выход невозможен: все будут повязаны кровью. Кончается дело погромом, арестами, бутафорской и настоящей кровью и юными влюбленными, целующимися на крыше.

Надо заметить, написано все было после «синего кита», но до прошлогодних историй со школьными убийствами в духе «Колумбины». Совершенно невероятно, что подобный синопсис сериала был утвержден продюсерами Федерального Канала, но именно так и произошло.

— Вы понимаете, о чем я говорю! — восторгалось ОЛ. — Давайте мы с вами немного расшевелим это болото.

Три кита

Шевелить, однако, предполагалось по правилам. Некоторые правила были общего характера: последовательность сцен, раскрытие персонажей в диалогах и прочие сценарные премудрости. Другие касались смутной идеологии и политики Канала. Аудитория, состоящая в основном из женщин за сорок, предполагала определенный подход к теме и акцент на мелодраму (тогда как нас тянуло то в боевик, то в триллер).

Наконец, политика Канала содержала несколько прямых запретов на темы, которые нельзя трогать Ни В Каком Случае. А именно:

— Русская православная церковь;

— гомосексуализм;

— наркотики.

Причем для наркотиков на крайний случай допускалось послабление: если с ними связан очень плохой персонаж и если употребление не показывают в кадре. Относительно религии и гомосексуализма никаких поблажек не допускалось.

Надо сказать, такие запреты нас не очень расстроили, тем более не исключалось все остальное, включая секс и насилие — а вернее, было невозможным построить что-либо без этого. Закипела ночная работа. Теперь я уже плохо представляю, откуда брались силы всю ночь за дешевым, смертоносно-димедрольным пивом из круглосуточной кофейни, спорить о перипетиях сюжета, около семи утра перепечатывать дрожащими руками синопсис, спать часа четыре и ехать на работу. Но все было по плечу: мечты о грядущих перспективах беззаботной писательской жизни манили, а сама история несла нас на своих крыльях.

Девушка из хорошей семьи влюблялась в сумрачного гения-десятиклассника. На горизонте виднелось зарево горящей школы. Сцены жестоких расправ и унижений сверстников чередовались с неловкими признаниями и поцелуями. Куда-то притом надо было втемяшить «взрослую» линию, которая заключалась в унылом адюльтере бизнесмена-неудачника, встретившего старую любовь у магазинного прилавка. Такова была специфика аудитории, о чем нам постоянно намекал московский редактор. Этот невидимый молодой человек два раза в неделю присылал свои замечания и настойчивые просьбы поторопиться. Замечания были совершенно безумны: добавить старую добрую бабушку, добавить мудрую учительницу, исключить измену жене со стороны положительного героя.

— Да не слушайте его, он вообще никто! — горячилось ответственное лицо. — Я обо всем, что надо, сам договорюсь. Ваше дело — представить историю. В том виде, в каком есть сейчас, это херня. Я же вижу, что вы талантливы, так сделайте так, чтоб я охренел на месте.

Часов не замечая

Затем в команде появился собственный главный редактор — женщина, имеющая отношение к сценарным делам. Обычно она принимала нас в квартире, тонко улыбалась потоку воспоминаний и соображений Ответственного Лица и раз в неделю вставляла какие-то свои соображения. Встречи были сколь увлекательны, столь и изнурительны. Руководитель наш, ни разу не появляясь без бутылки водки в дипломате, превращал обсуждения в собственный стендап-вечер. Это имело, как правило, отношение к делу, и некоторые его советы о том, как выразить художественную правду, — высказанные в экспрессивном стиле: «Бл…! Это же полная х…!», — остались со мной навечно. Большую часть времени было просто весело.

Несмотря на прозрения, прочтения и дополнения, синопсис сериала практически не двигался с места. Короткую питерскую весну сменило холодное лето 2017-го. Москва обрывала телефоны в нетерпении. Мы с соавтором по-прежнему просиживали ночи в кафе и глядели друг на друга ненавидящими красными глазами. Он болезненно переживал из-за всех правок сценария из Москвы, которые все же приходилось принимать, и желал отстаивать право художника на свое видение. Я желал закончить синопсис и получить деньги. Никаких прорывных идей, кроме банальных сюжетных поворотов из запасников мыльных опер, не появлялось.

С деньгами тоже были проблемы. Спустя несколько месяцев работы ничего не было утверждено, ни гонораров ни авансов на горизонте не было. ОЛ воспринимало все предприятие как дело чести и не желало принимать что-либо и давать обещания продюсерам, пока не появится устраивающий его продукт. Одновременно Ответственное Лицо страдало от творческого кризиса, не в силах само написать ни строчки, и боялось, что окончательно утратил «чуйку».

— Это сейчас бездарно! Может, я не в своем уме — я это первый готов признать — но если нет и вы готовы меня слушать, поверьте, нельзя сдавать такой сюжет!

Многие наши персонажи меж тем были безжалостно вычеркнуты из первоначального синописа, как и их линии, как смачные сцены драк подростковых банд и унижений лохов. На передний план выходили истеричные взрослые — охмуренные бизнесменами домохозяйки и даже политики регионального уровня. В сюжете возникла тема незаконного сноса исторического здания (где подпольно базировалась школьная банда-секта). Также мы отрывались, включив в сценарий «охоту на живца за педофилами». Ужасные детки обзавелись и взрослым куратором, если не иностранным агентом, то агентом самой преисподней. Все это вместе не подкупало окончательно ни Москву, ни Ответственное Лицо.

Мы с ОЛ, в конце концов, возненавидели друг друга. Он стучал кулаком по столу летней кафешки, разливая водку, и обещал мне черепно-мозговую травму. Я вежливо улыбался и предлагал к следующей неделе договориться о промежуточном варианте синопсиса и забрать деньги. После одних таких многочасовых бесплодных дебатов мы с соавтором шли по ночному Литейному проспекту. Родилась мысль зайти в гости еще к одному участнику нашего предприятия — солидному человеку, который как раз вел денежные дела с продюсерами, но оставался за кадром технической работы и моего повествования. Мы принесли вино, а хозяин встретил нас водкой и еще кое-чем, о чем запрещает писать Роскомнадзор. Надо сказать, я, к озлоблению Ответственного Лица, во время всей работы отказывался с ним пить — зато решил расслабиться на сей раз. Всю ночь мы провели, прослушивая песни из советских кинофильмов и обсуждая превратности искусства. Периодически мой соавтор толкал меня под ребра и говорил, что пора идти домой.

— Какое, еще и метро не открылось! — возмущался я.

В конце концов, мы выбрались на волю и пошли к Сенной площади. На улицах оказалось неожиданно многолюдно, к тому же солнце уже в шесть утра стояло почему-то в зените и светило прямо в глаз.

— Какого дьявола им надо в такой час! Почему они толкаются! — негодовал я, огибая очередную маму с коляской на Невском проспекте.

Кое-что прояснилось, лишь когда я зашел домой, чтобы вздремнуть перед работой, и посмотрел на часы, показывавшие половину третьего дня.

image


Эпилог

Холодное лето сменила темная осень. Сценарий обрастал правками и предложениями, но никак не приближался к идеалу. Ответственное Лицо вышло из проекта, чему было очень радо, а с нами приехали говорить лично Главный Продюсер и Режиссер из Москвы. Встреча проходила в кабинете Союза кинематографистов.

— Б*****(блин), как же я ненавижу это питерское р****** (разгильдяйство)! — надрывался продюсер, стуча себе в ладонь кулаком. — Это я не про вас, это про Ответственное Лицо. Говорит, у него творческий кризис. Пять месяцев спустя! А мне по х*** (плевать), что у тебя кризис!

— Парни, — успокаивающе говорил режиссер, — если вы буквально в течение недели доведете ваш синопсис до ума, мы с вами заключим отдельный договор и будем писать диалоги.

Нам было все равно. Почти машинально — после сотни-то вариантов! — мы дописали синопсис до конца и внесли правки. Встречались в гостинице, уничтожали полюбившиеся нам маленькие истории, убивали персонажей.

— Если вы освоите это ремесло, вам не нужны будут никакие другие работы! - витийствовал Режиссер.

Мы не верили.

Все инфернальное, гротескное и трогательно-подростковое в нашем сценарии ушло, слилось с фоном, различимым только для нас. Синопсис был принят, но следующий контракт с нами заключать не стали. Проект год провел в замороженном состоянии, а затем, переделанный до неузнаваемости другими людьми, был запущен в производство. Возможно, скоро его посмотрит ваша бабушка.

Я радовался, что бессонных ночей в моей жизни станет меньше, но еще долго перед всяким начинанием я слышал в голове глубокий, чуть в нос, голос Ответственного Лица: «Видите ли, в чем дело, Андрей...»

Под новый, 2018 год пришел гонорар за синопсис. Разделенный на пятерых человек, он производил впечатление смешное — тогда мне казалось, что потраченное время и нажитый нервный тик стоят дороже. Подумав, я купил билет в Венецию — город, столь же недоступный и призрачный, как наши творческие амбиции и сериальные грезы домохозяек.

ЗАХОДИ В НАШ УЮТНЫЙ

ПАБЛОС

умеем отправлять интересные дайджесты на почту раз в неделю

введите чей-нибудь мэйл

Сайт использует IP адреса, cookie и данные геолокации Пользователей сайта, условия использования содержатся в Политике по защите персональных данных.

© 2019 This Is Media

Издание «ThisIsMedia» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций ( Роскомнадзор ) 20.07.2017 за номером ЭЛ №ФС77-70378
Учредитель: ООО "ОрденФеликса", Главный редактор: Савицкий А. А.

Для лиц старше 18 лет