article-img
ЛАЙФСТАЙЛ  
01/12

"ОН ПЛЮНУЛ МНЕ В ЛИЦО": три истории людей с ВИЧ

Их диагноз вызывает у общества брезгливость. Эта болезнь «стыдная», «неприличная». Даже несмотря на то, что Россия занимает первое место в Европе по скорости распространения вируса

Share

В нашей стране на тему ВИЧ наложено негласное табу. "Нормальные люди этим не болеют", — примерно так думают большинство россиян. Но это не правда. ВИЧ болеют все. Во Всемирный день борьбы со СПИДом мы пообщались с тремя ВИЧ-положительными людьми.

“Он плюнул мне в лицо в метро. Надеюсь, ему стало легче”. Андрей, 29 лет, Москва

О том, что у меня ВИЧ, я узнал три года назад в свой день рождения. Мне кладут на столик конверт, открываю его, и все — результат положительный. Смотрю на девушек, которые на ресепшене стоят, и спрашиваю: положительный — это хорошо? Что это вообще значит? С осознанием приходит чувство, словно тебя отсекают от всего. Что вокруг происходит, вообще непонятно. Со мной была моя двоюродная сестра, она узнала первая. Я выхожу из кабинета, она подбегает ко мне, спрашивает: "Там все отрицательно?" Я говорю: "Нет, мне надо к врачу". Состояние было ужасное, но она не нашла ничего лучше, чем заплакать и убежать, а мне пришлось ее искать по всей больнице. Оказалось, она вызвала такси и уехала домой. Сейчас уже понимаю, что ее винить нельзя, но тогда мне очень нужна была ее поддержка.

Сначала хотелось по выходу из больницы сразу броситься с моста. Остановило то, что нужно возвращаться на работу. Я тогда работал кассиром и экскурсоводом в музее. Вечером с друзьями пошли в кафе праздновать день рождения. Сдерживал себя из последних сил, хотелось просто встать и закричать: "Что вы веселитесь? Как можно вообще?!" Потом понял, что люди не виноваты.

Заразился я, так скажем, по любви. О том, что у партнера был ВИЧ, узнал только в больнице, когда мы случайно столкнулись у кабинета врача. Просто спросил его: "Давно?" На что мне ответили: "3,5 года". Сказать раньше мне боялся. Страх заставляет людей делать разные вещи.

image

Андрей

Моя депрессия длилась год. Жизнь стала чистой механикой. Поел — отлично, не поел — все равно. Вокруг говорили: ты же понимаешь, что жить тебе осталось всего ничего, давай отжигать на полную

Но я считал, что даже если мне осталось два года, нужно завершить, что планировал. В какой-то момент я замер посреди магазина и стал нюхать краски. Там же купил себе набор, холст, кисточки и начал рисовать. Это дало мне возможность оторваться от всего, выплеснуть эмоции.

Круг общения почти не изменился, отвалились люди, которые застыли в каком-то своем XIX веке и считали меня чумным. Единственный человек, который не знает о моем статусе, мой отец. Он человек старой закалки, военный в отставке. Ему будет спокойно жить без этого. В близкие отношения начал вступать только через полтора года, и было безумно страшно. Пугала мысль: вдруг терапия не подействовала. Но эти страхи остаются всегда, просто в какой-то момент они начинают преобладать и ты загоняешься. Становится вообще не до секса, нужно просто успокоиться.

Начал ходить к психологу, который диагностировал мне клиническую депрессию. Искали “якорь”, который поможет с ней справиться. Думали, думали, а потом вспомнил, что давно хотел завести черного кота. И завел. Он буквально стал моей тенью, ходит по пятам. Теперь нужно заботиться о нем. Это помогает.

Не все общество ко мне толерантно. Однажды ехал в метро, подошел парень и плюнул в лицо. Узнал, скорее всего: я часто выступаю и открыто сообщаю о своем статусе. Если ему легче стало от этого, то я просто вытрусь и пойду дальше. Первое время, конечно, психовал из-за таких ситуаций, были стрессы, но сейчас научился принимать спокойно.

Я раньше задавался вопросом, почему именно я, почему не кто-то другой. Теперь понимаю, что так надо было. Жизнь иногда дает пинка, хорошего такого, и ты летишь. И только от тебя зависит, вылетишь ты в правильное направление или на обочину.

“10 лет жила как овощ, но потом родила здорового ребенка”. Светлана, 39 лет, Москва

Я была подростком, когда меня положили в больницу. Нужно было проколоть курс антибиотиков в течение двух недель. В то время достать одноразовые шприцы в Татарстане было сложно, но сестра как-то сумела. Не хватило только на последнюю процедуру. Тогда медсестра взяла обычный стеклянный шприц, прокипятила его и поставила укол пенициллина. Я просила не использовать его, но кто послушает подростка. Потом я узнала, что все отделение заразилось гепатитом B. Меня поставили на учет. Нужно было пожизненно каждые полгода сдавать анализы. Проходя очередную диспансеризацию, я узнала, что у меня ВИЧ. Это было спустя восемь лет.

Разговор с врачом был ужасен. Мне сказали, что осталось жить лет семь, а потом спросили, что я теперь буду делать. Диагноз я очень долго не принимала, делала тесты в других клиниках, но каждый раз он подтверждался. Следующие 10 лет жила как овощ, ничем не занималась. Мысли о суициде посещали.

Я собралась умирать, поэтому все продала. Половина людей с ВИЧ первым делом делают то же самое. Пропадает привязка к вещам, нет острой необходимости в жилье. Тем более терапию получить было трудно, поддерживал только инфекционист, который говорил, что рано или поздно придумают нужное лекарство.

Свой статус я скрывала от чужих людей и работодателей. 18 лет назад люди относились к ВИЧ-инфицированным брезгливо — считали, что вирусом могут заразиться только маргинальные личности.

Чтобы принять диагноз и рассказать о нем, я создала группу взаимопомощи для людей с ВИЧ. В кругу единомышленников я впервые рассказала о вирусе. Приходилось выдавливать из себя эти слова.

image

Светлана

Признаваться всегда сложно. Перед тем как ты сближаешься с сексуальным партнером, нужно озвучивать диагноз, иначе грозит уголовная статья

В какой-то момент мне это надоело — и я просто выступила в новостном сюжете про ВИЧ и открыто призналась о своем статусе. Сразу стало проще.

Все это время врачи говорили, что у меня не будет детей, и тут я беременею. Мне сразу выписывают направление на аборт. Шанс, что ребенок родится не здоровым, равнялся 3%. Это был риск. Так мне озвучили. Но я решила рожать. В Татарстане на тот момент я стала пятой роженицей с вирусом. Меня положили в отдельную палату.

Когда родился ребенок, я была счастлива, ведь это была здоровая девочка. Сейчас ей 16 лет, она выше меня. Бывает, обнимаю ее около зеркала и говорю, как здорово, что ты у меня есть, что я тогда не пошла на аборт. А теперь у меня целых две дочки — и обе здоровы.

Когда дочь родилась, все изменилось. Именно благодаря ей я начала выходить из депрессии. Хотелось заниматься ею, делать что-то. Снова появилась потребность в вещах. Я взяла ипотеку на 20 лет. Гинеколог спрашивала: "Ты столько жить собралась?" Я отвечала, что, по прогнозам врачей, должна была уже два раза умереть.

На самом деле ВИЧ-инфекция — не самое страшное, что может произойти в жизни, есть другие страшные вещи. Когда я адаптировалась, то поняла, что нужно просто жить. Человек вообще не застрахован и не знает, когда погибнет. Не нужно себя ограничивать.

image

“Говорить о ВИЧ проще, чем сделать каминг-аут”. Алекс, 39 лет, Германия

Мне было 32 года, когда я узнал, что у меня ВИЧ. Шока не было, скорее удивление. В это время я активно занимался генной терапией в Берлине, поэтому понимал, что это за вирус. Конечно, не ожидаешь, что это случится именно с тобой. Думал всегда, что заражусь чем-нибудь шприцом от опытов, но все произошло естественным путем, как у многих. Меня часто спрашивают: почему, хорошо зная об этой болезни, я не обезопасил себя. Чтобы это сделать, сексом в презервативе нужно заниматься всегда. Но природа человека такова, что бывает один такой незащищенный раз, который может выстрелить.

В первый момент посетила мысль, что жизнь должна измениться, но нет. Просто больше внимания к здоровью стало. ВИЧ-статус я никогда ни от кого не скрывал, сложнее было сделать каминг-аут в нулевых годах и рассказать, что я гей. Разговор с моим партнером об инфекции прошел спокойно. На тот момент мы были вместе уже семь лет, и он не заразился от меня. Сначала ему, может, и было страшно, но он сразу сказал, что расставаться со мной не планирует. Хотя я и так не сомневался, что мы останемся вместе. Родители тоже восприняли нормально, они у меня умные и с академическим образованием, да и друзья все образованные, оканчивали МГУ.

image

Алекс

Публично меня оскорбили только однажды. Причем это был русский человек, который недавно переехал в Германию. Он грубо обозвал меня, обвинил в том, что я занимаюсь ВИЧ-инфекцией для геев. Я обратился в полицию, и он выплатил штраф в размере 600 евро. В России вообще со знанием в этой сфере очень тяжело. Вместо того чтобы врачи что-то объясняли нормально, они отправляют инфицированную женщину на аборт. А ведь если принимать терапию, 99,9% рожают здорового ребенка. У меня несколько друзей, узнав свой положительный статус, решили уехать жить в Европу. Они не хотят бороться с этой системой здесь.

Люди очень запуганы, их надо просвещать и объяснять, что ВИЧ не передается половым путем, если принимать терапию.

Два года назад мы сделали приложение LIFE4me+, которое помогает человеку разобраться в этой болезни. Оно включает в себя новости про ВИЧ, напоминания, анализы и т.д. Переведено на 10 языков. Сейчас с физфаком МГУ мы разрабатываем еще мессенджер, где можно будет через чат связаться со специалистом.

Жизнь на ВИЧ не останавливается, не надо на нем концентрироваться. До изучения этого вируса я придерживался общего мнения, которое тянется из 80-х: что это СПИД, люди в прыщах, коросты везде, до которых нельзя касаться. Многие такого мнения придерживаются до сих пор. Поэтому я понимаю, почему отношение к ВИЧ именно такое.

Наш паблик в ВК

тебе сюда

популярное

умеем отправлять интересные дайджесты на почту раз в неделю

введите чей-нибудь мэйл

Сайт использует IP адреса, cookie и данные геолокации Пользователей сайта, условия использования содержатся в Политике по защите персональных данных.

© 2019 This Is Media

Издание «ThisIsMedia» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций ( Роскомнадзор ) 20.07.2017 за номером ЭЛ №ФС77-70378
Учредитель: ООО "ОрденФеликса"

Для лиц старше 18 лет