article-img
GONZO  
18/07

Колонка строгого режима. Финал: инквизиция и воздушные замки

Самый откровенный и последний текст Mr. Nobody из тюрьмы

Share

Это мой последний текст, дорогие читатели (те, кто вывез предыдущие шестнадцать). Прежде всего я хотел бы поблагодарить всех, кто ждал, подписывался, комментировал ("че за петух в маске?"). Надеюсь, среди вас есть люди, которые смогли сделать хоть какие-то выводы из всего моего. Даже если вы просто коротали время — я благодарен вам.

Последние семь лет все же пролетели быстро. И местами мне было очень тяжело. Иногда — невыносимо. Но, как известно, человек может терпеть вещи, которые, казалось, терпеть невозможно. Когда я чувствовал себя ужасно на физическом уровне, когда меня били, когда я резал себя, очень помогали воспоминания из одной книги со свидетельствами людей, переживших пытки Святой Инквизиции. Например, о шестидесятилетней бабуле, которой дробят колени, но она упорно твердит "я не ведьма" даже после этого. Тогда удары ментов резиновой дубинкой по пяткам переносить становится немного легче.

Глупо предполагать, что здесь, в тюрьме, меня ждет хоть что-то хорошее. Однако осознание глупости действия — еще не отказ от него. Бессознательная, иррациональная тяга к мнимому счастью, воздушные замки — почти все люди занимаются этим, так делал и я.

За эти годы, как мне казалось, я сильно изменился. Можно сказать, что до приговора я был ницшеанцем самого низкого и гнусного сорта — не существовало ничего, на что я не мог бы пойти ради собственной выгоды при условии безнаказанности. Мне было решительно плевать на все, говоря кратко. И вот, спустя несколько лет я почувствовал, что некоторые вещи трогают меня до глубины моей черной души. Если кто-то страдал, независимо от его положения, я каждый раз старался помочь. Я улыбался тем, кто меня ненавидел, и при случае помог бы и им. Отказался от многих схем, которые немного обеспечивали мое существование здесь. Не использовал людей. Я будто искупал вину за содеянное, потому что с приходом осознания, что ты на дне, иногда приходит желание всплыть. Мне казалось, что своими действиями, своими делами, людьми, которые перестали быть мне безразличны, я будто поднимаюсь до уровня "нормального" человека. Бывало что я разочаровывался, но это не было потрясением, разрывом шаблона — люди приходили в мою жизнь, давали что-то мне, а я — им. Мы проводили время, а потом они уходили — вполне естественный порядок вещей. 

Один человек остался надолго, и я безумно благодарен ей за то, что она так часто меня выручала — когда своей философией, а когда — искрометным юмором. И вот мне показалось, что я готов для следующего важного шага на своем пути. Я захотел связать свою жизнь с одной девушкой. Все было очень быстро и так же серьезно: планы, родители, встреча, тысячи сообщений и сотни звонков. Я накопил денег и заказал у одного ювелира кольца — хотелось чего-то более индивидуального. Мне не верилось, что подобное может происходить со мной, и одновременно, след в след, шла уверенность в том, что я именно тот, с кем такое может случиться, — думаю, это чувство знакомо многим.

На сегодняшний день я лежу в санчасти с воспалением легких. Врачи говорят, что у меня "потемнения" на снимках. Плохо сплю и в основном бездельничаю, получаю по шесть внутримышечных уколов в день. Не знаю, повлияло ли мое психическое состояние на физическое, но подкосило меня нехило.

Еще в стриме я, как мне кажется, с сиянием в глазах, рассказывал о будущей свадьбе, о человеке, которого я люблю, — словом, вполне заурядный набор ослепленного мнимым счастьем человека. Мы сами взращиваем свои иллюзии, пока они не окрепнут, для того чтобы судьба нанесла самый болезненный удар из всех возможных.

В июне мы планировали формальную роспись, а через два дня после этого — длительное свидание. Я видел ее энтузиазм и горел всем этим сам — давал взятки, добивался удобных для ее графика дней. Зэки поздравляли меня с будущей свадьбой, подшучивая на интимные темы и приговаривая:

— Ты на свиданке держи себя в руках, семь лет все-таки!

В конце мая она написала, что на работе трудности и получится побыть вместе только два дня, а не три. Не отпускают или что-то такое. Разумеется, выглядело это все грустно, но не слишком критично — я заверил ее, что увидимся еще раз через два месяца. Через неделю она сказала, что получится только роспись — по нескольким крайне странным обстоятельствам, что не помешало мне принять их на веру. Конечно, я злился, но это быстро прошло, — у человека все-таки есть своя жизнь и дела, которые необходимо решать, чтобы существовать более-менее сносно. Она приправляла все эти новости фразами о том, как сильно любит меня и как невозможно огорчена ситуацией, как виновата перед нами обоими, а я просил ее не укорять себя. А затем пошла какая-то жесть:

— Любимый, я правда пытаюсь, но, кажется, и с росписью не выйдет — у меня вступительные экзамены в этот день. Не пойду — будет беда с родителями, я не вывезу.

image

Наконец до меня начало доходить. Медленно, осторожно в мою голову закрадывалась мысль о том, что ей это просто не нужно. Это же вопрос приоритетов, верно? Если ты к чему-то стремишься, то остановить тебя может только трамвай, переехавший твои ноги, — это еще более-менее уважительная причина. Но, к сожалению, я не послушал свой внутренний голос и почти сознательно шел на невозможный, губительный самообман. В нем был и след логики: я — опасный для общества человек, убийца. Никто не воспринимает меня с определенной долей серьезности в плане отношений — это же просто глупо. А она — стала. Значит, того стоит.

Чуть ли не каждый день в июне у нее якобы возникали ситуации, благодаря которым, как мне казалось, ей просто тяжело отвечать вовремя, сложно рассказать, что конкретно случилось в ее жизни, и прочее. Тогда она представлялась мне белкой в колесе и вполне логично, что я не требовал многого в такой период. Она даже обмолвилась, что вот будет дико, если в последний момент она сорвется и все-таки приедет в назначенный загсом день на наше бракосочетание.

Он мне запомнился. Где-то в час дня по внутреннему телефону, который стоит в бараке на первом этаже колонии, позвонил мент и, назвав мою фамилию, вызвал на "бракосочетание". Сперва я подумал, что это неудачная шутка, и перезвонил сам. Уже другой мент подтвердил слова предыдущего. Тогда я позвонил ей — не отвечает. Это показалось логичным: мобильные телефоны приезжающие сдают в камеру хранения. Сумбурные одевания, трясущиеся руки, "мужик, оставь покурить, мне на свадьбу" и мои ноги, прыгающие через ступеньки лестницы.

Около часа я с тремя другими зэками, которым ЗАГС назначил роспись на этот день, прождал в здании администрации. Проходящий мимо начальник моего отряда, подмигивая, вымолвил:

— Ну что, Mr. Nobody, ты же говорил, что не пойдешь! Решился?

— Да я сам не знаю, что тут делаю, правда, — отвечаю с улыбкой, которая разорвала бы рожу самому Джокеру.

Не верилось, что моя любимая решила забить на всех и приехать, пройти через эти формальности, чтобы быть со мной. А затем в дверях появилась крупная женщина, судя по макияжу и плохо скрытой озлобленности — давняя работница ЗАГСа (или почты).

— Кто тут Mr. Nobody? Ты? Невеста не приехала.

Зэки, стоявшие со мной, трагически замолчали.

По всем законам жанра на обратном пути лил дождь. Я пожалел, что у жизни иногда нет подходящего саундтрека.

Весь следующий месяц я терпел сочувственные взгляды и мотивирующие речи: такого в зоне еще не случалось.

Она сказала, что позвонила в ЗАГС и предупредила, что не приедет. Что ей очень жаль, что мне пришлось пройти через это. Что когда ее проблемы решатся, все будет — нужно только немного подождать. Что такой период у нее в жизни. Что любит меня.

Уже ослепленного человека легко ввести в заблуждение, достаточно сказать несколько нужных слов.

Прошла еще пара недель. Сообщения, голосовые, звонки, фотографии, клятвы. А затем — до тошноты банальный, дешевый сценарий, толкнувший меня написать этот текст. Потому что мне он нужен больше, чем вам. В двухместной белой палате с полумертвым, почти всегда спящим стариком, в гробовой тишине, прерываемой его храпом, эти строки — мое единственное спасение.

Дальше — небольшая, скучная история о том, как случилось то, что разбило меня вдребезги.

В Instagram я подписан только на двух людей: мою будущую жену и мою лучшую и единственную подругу, о которой я писал ранее. В рекомендациях подписок я увидел какого-то чувака, которого добавила моя “жена”, — стоит сказать, что раньше я его не видел. От безделья я открыл его профиль и там увидел мою “жену” в нижнем белье с полуголой грудью, которую держит чья-то рука. Дата: 5 июня. Затем две фотографии уже самого чувака, выложенные несколько позже, под которыми стоят ее лайки.

Меня бросило в жар. Застучало в висках. Я пытался найти рациональное объяснение. Вдруг это старое фото, которое выложил, допустим, ее бывший? Но по определенным местам на ее теле, которые я, несомненно, знал (они для меня были временным календарем), вывод был такой: этой фотографии не больше двух недель.

Я отправил скриншот ей. Точно не помню, что я писал: когда она призналась, мне стало дурно и меня вырвало. Мне хотелось узнать только одно — точный день, когда это случилось. Я хотел сделать себе еще больнее, чтобы отпустить ее было проще — узнав дату, почитать нашу переписку в тот день. Что она сказала мне? Что она работает? Что едет домой? Что любит меня? В моей голове гулял ураган от тошноты, омерзение не уходило и с каждым новым абсурдным фактом увеличивалось в геометрической прогрессии. Она писала какую-то чушь о том, какая это ошибка и так далее, но я уже узнал все.

Ее бывший приехал в Москву и написал ей. Она оделась, накрасилась, вышла из дома. Встретилась с ним. И легла под него. Делая фотографии. За две недели до нашей свадьбы.

От ее формулировок у меня разрывало шаблон. "Я не хотела", "это ошибка", "вышло то, что вышло" и самое возмутительно-двусмысленное "все навалилось". Я не мог поверить тому, что читаю.

image


Удивительно, что все случилось так банально. Что она даже не просила его удалить свои фотографии из Instagram, что они лежали в открытом доступе. Потому что если бы просила — вряд ли продолжала бы ставить лайки на следующих, более поздних его фотографиях. Каждая подробность повергала меня, как говорят, в пучину отчаяния. Например, что он приезжал в Москву на пару дней и потом благополучно уехал. Что после того, что произошло между ними, она писала мне, как сильно скучает и любит. Что ко мне "чувства", а на него "плевать". Кольца, моя мать, спрашивающая: "Что произошло?" — мне даже стыдно говорить об этом. Мужик, храпящий на соседней койке. И тишина.

Никогда за всю свою жизнь я не сталкивался с подобным лично. Слышал, конечно, сотни раз и каждый раз думал, что такое — точно не про меня.

Мораль — однозначно не мое. Я совершал вещи и похуже — убивал людей, использовал их, воровал, обманывал. Но даже для меня подобные вещи уверенно стоят на самом дне морального разложения. Потому что это не ошибка. Потому что нельзя "случайно" выйти из дома, встретиться со своим бывшим парнем накануне свадьбы с другим и трахаться с первым. Если человек стоит того, я бы мог простить все что угодно, — если моя женщина работает проституткой по воле судьбы, возможно, я бы стерпел. Если бы мою женщину изнасиловала банда пьяных подростков, я бы еще сильнее любил ее и никогда бы не отпустил.

Но если тебе говорят: "Вышло что вышло"... Что ж, раз вышло худшее, что случалось со мной после преступления, то хорошо, что это произошло сейчас.

Отдохни от чтения! 

🙈🙈🙈

умеем отправлять интересные дайджесты на почту раз в неделю

введите чей-нибудь мэйл

Сайт использует IP адреса, cookie и данные геолокации Пользователей сайта, условия использования содержатся в Политике по защите персональных данных.

© 2018 This Is Media

Издание «ThisIsMedia» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций ( Роскомнадзор ) 20.07.2017 за номером ЭЛ №ФС77-70378
Учредитель: ООО "ОрденФеликса", Главный редактор: Суслопаров С. А.

Для лиц старше 18 лет