article-img
GONZO  
20/04

Диарейное откровение

Данила Блюз — о том, что современное искусство — это лучшее средство от запора

Share

Вы не поверите, но совесть есть и у меня. И вот недавно эта совесть мне сказала: “Данила, ну как тебе не надоест ходить по кабакам и рейвам! Хватит уже позорить гордое звание мальчика из приличной семьи! Родителям стыдно даже лайкать твои тексты. Срочно, Данила, пока не все потеряно, возьми себя в руки и сходи на что-нибудь приличное”.
В этот день в моем городе как раз открывалась выставка одного местного авангардного и дико умного художника. Я уже лет сто как не был на выставке современного искусства, и за спасением моей репутации интеллектуала решено было двигать именно туда.

До галереи я решил добраться пешком и через несколько минут физической нагрузки понял, что весь день с похмелья ничего не ел. Брюхо возмущенно рычало — на меня начали оглядываться прохожие. Путь мне преградила шавермная, занимавшая половину цветочного ларька. Не знаю, кому пришла в голову эта идея — торговать цветами, которые насквозь пропитаны запахом жареного мяса, но, судя по тому, что этот чудо-симбиоз держится уже второй год, продукция пользуется спросом. Я купил большую свиную шаверму и банку “семерки” и мигом уничтожил все это, стоя на трамвайной остановке. Я и не представлял, что так голоден, пока в моих руках не оказался этот несчастный горячий сверток. Почуяв запах, я буквально лишился рассудка, обезумел! Вы видели картину “Сатурн, пожирающий своего сына” кисти Франсиско Гойи? Так вот я был примерно так же безумен, как этот Сатурн, только моим “сыном” была шаверма за 120 рублей.

Я нещадно терзал ее, куски плоти летели в разные стороны. Я хохотал, измазанный соусом, как кровью! Ах, Сатурн, ах, старый псих, отведай ты этой шавермы — ты бы и смотреть не стал на своих сыновей, а питался бы только ею одной, забыв и про свой трон, и про все блага мира.

Явился я на открытие в самом прекрасном расположении духа. Сдал пальто в гардероб, покурил на входе и поглазел на разных богемных чудаков. Вообще публика на выставках всегда любопытная, ее разглядывать даже интереснее, чем картины, — такие тут все потешные, такие умные, ходят глядят на картины. И обязательно среди всех этих чудаков, среди этих чахоточных, грязных студентов, насмешливых умников, суетливых всклокоченных старичков в безразмерных свитерах, томных интеллигентных милф в вечерних платьях с прабабкиной брошью, глупых журналистов, крутящих головой, как воробьи, подвыпивших художников и седых хиппанов вспыхнет, как аленький цветочек в мрачных владениях чудища, одна ошеломительной красоты баба. Обязательно одна такая будет на выставке. Непонятно, каким ветром ее сюда занесло, на кой черт ей сдались все эти картины, но она ходит красивая и примагничивает к себе все взгляды. 

И вот началось искусство. Деваха в длинном обтягивающем платье начала читать что-то про выставку — про умного художника-авангардиста, а я понял, что ничего не слышу, потому что в животе моем шаверма начала наводить свои порядки. Я говорил уже, кажется, что был с похмелья и ничего не ел. Так вот я, кроме того что ничего не ел, еще и в туалет не ходил. В смысле по-большому. И шаверма, войдя в мой желудок, начала теснить все, что находится у меня в кишечнике — дескать, давайте, граждане, на выход, мне тут не развернуться! Сперва это было весьма ненавязчиво и незаметно, но с каждой минутой давление все нарастало и нарастало. Усилием воли я заставлял шаверму угомониться. Она затихала минут на пять, а потом снова приходила в себя и начинала выталкивать из меня все вчерашнее.

Официальная часть закончилась, и я с остальной публикой наконец поднялся в зал. Богемные старички в ожидании столпились у стола с вином и фруктами по случаю открытия. Кто-то из них отчетливо сказал другому: “Рано!” Старички стояли глядели в разные стороны, обходя взглядом стол, якобы его тут вообще не существовало. Остальной народ принялся вальяжно расхаживать по паркету и разглядывать картины. Я же по-прежнему был занят усмирением кишечных спазмов. Чтобы хоть немного отвлечься, я тоже начал пялиться на картины. Вот два желтых портрета, вот черная какая-то, с полосками абстракция, большой мужик на белом, нарисованный карандашом, Венера безрукая — тоже на белом и тоже карандашом и маркером, бабы красные, какая-то золотая штука, кости какие-то на холсте, большая желтая картина, маленькая желтая картина… Все шедевры проходили сквозь меня и не давали никакого успокоения, мысль была парализована, скована моими вздутыми, набитыми газами и дерьмом кишками. От напряжения изо всех моих пор начал литься пот. По-хорошему, мне пора уже было сваливать отсюда — все картины я посмотрел, приобщился, так сказать, к искусству. Но уходить первым с выставки — дурной тон, что обо мне люди скажут?

Известно, что первыми уходят только дураки, которые ни черта в искусстве не смыслят, а я не хочу, чтобы обо мне распространялись подобные слухи в местной богеме. Нет, мне надо было вытерпеть здесь хотя бы еще минут двадцать… Богемные старички тем временем принялись скромно лакать приготовленное для гостей вино и жевать фрукты.

Я пошел по второму кругу, заложив руки за спину и делая задумчивое лицо. И снова два желтых портрета, черная абстракция с полосками, большой мужик на белом, нарисованный карандашом, Венера безрукая, бабы красные, какая-то золотая штука, кости какие-то на холсте, большая желтая картина, маленькая желтая картина и, наконец, стол, где шамкали и чавкали старички. И снова картины проходили сквозь меня, как песок через сито, все мозговые ресурсы были заняты предотвращением трагедии, искали решение, как бы мне не обосраться здесь, на глазах у всей этой почтенной публики. Мои кишки, словно кубок кобр, переплетались между собой, больно кусались и шипели. Меня же всего сдавливало невидимой рукой Господа нашего, как тюбик зубной пасты. 

Все, больше терпеть не было сил! Я сбежал вниз, швырнул биркой в гардеробщицу и, вырвав пальто из ее рук, уже было собрался бежать домой, читая по пути молитвы, как вдруг увидел на двери рядом с гардеробом букву “М” и уловил едва ощутимый знакомый запах хлорки. О боже! Как же я не подумал, что в музее должен быть где-то сральник! Едва сдерживая восторг и содержимое своей жопы, я обычным шагом вошел внутрь и тут же оседлал унитаз в одной из кабинок. Что тут началось, о господи! 

С небес как будто грянул хор ангелов! Заиграли божественные трубы, органы, лиры! Преображенный, весь мир вокруг засиял невиданными прежде красками. Моему душевному взору явился новый мир, в котором не будет ни слез, ни болезней, ни горя, ни внезапного поноса. Утерта будет в новом мире всякая слеза и подтерта каждая жопа. Каждая клеточка, каждая пора моего тела пела в унисон с ангелами. Эмоции хлестали из меня, сменяя друг друга, я то плакал от сострадания к этому миру, то смеялся от счастливого и явственного осознания грядущего. Я, кажется, пел, и жопа моя тоже пела осанну Господу нашему за то, что так мудро и милосердно устроил наше мироздание. На мгновение мне показалось, что я краем глаза узрел во всем сущем божественное откровение, след Его великой мудрости, которой мне, грешнику, никогда не осознать, и за миллион лет. Я бы хотел написать картину или сочинить ораторию, чтобы поведать миру о том божественном счастье, которое мне довелось пережить, но все они будут блеклым отражением того настоящего, что явил мне добрый Господь в этом холодном сортире. Слава тебе, Господи! Господи, слава!

SHOCKING FECAL ART EXHIBITS

I POOP YOU

умеем отправлять интересные дайджесты на почту раз в неделю

введите чей-нибудь мэйл

Сайт использует IP адреса, cookie и данные геолокации Пользователей сайта, условия использования содержатся в Политике по защите персональных данных.

© 2018 This Is Media

Издание «ThisIsMedia» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций ( Роскомнадзор ) 20.07.2017 за номером ЭЛ №ФС77-70378
Учредитель: ООО "ОрденФеликса", Главный редактор: Суслопаров С. А.

Для лиц старше 18 лет