article-img
CULTURE  
30/10

За что мы любим научную фантастику?

Вадим Яковлев анализирует научно-фантастические фильмы 90-х и объясняет причины популярности этого жанра

Share

Близкое или далекое будущее. Главный герой попадает в ситуацию, когда он вынужден спасать себя или свою возлюбленную. Ну или как минимум человеческую цивилизацию, пустившую корни в галактиках с экзотическими названиями. И конечно, обязательный фон: инопланетные формы жизни (как правило, враждебно настроенные к людям), роботы, космические корабли, мутанты… Таков знакомый всем рецепт большинства голливудских хитов последних тридцати лет, успешно играющих с темой непредсказуемости научного прогресса и его последствий.

Эти фильмы завораживают зрителей панорамами больших городов, заполненных летающими машинами, холодными пейзажами далеких планет, неожиданно расцвеченных футуристическими жилыми комплексами колоний людей, и всеми возможными и невозможными формами искусственного интеллекта. Например, андроидами, внешне напоминающими людей (и сыгранными профессиональными актерами), которые пугают и рождают любопытство своей покорностью или, наоборот, нахальным бунтом против власти тех, кто их создал.

Почему научная фантастика, которая в кино долгое время была скорее экзотикой, пока не оформилась в отдельный блокбастерный жанр, до сих пор собирает полные кинотеатры и находит толпы новых поклонников?

Циничные скептики-кинокритики объясняют это зрелищностью, а научные фантасты — инстинктивным интересом людей к теме будущего человечества. Но что, если причина успеха многомиллионных шедевров Голливуда про галактические одиссеи или коварство роботов находится глубже и в то же время более банальна?

Все началось в конце семидесятых. Популярность эпопеи “Звездные войны” и киберпанкового блокбастера по мотивам романа Филипа Дика “Бегущий по лезвию” (оригинальное название книги — “Мечтают ли андроиды об электроовцах?”) породила моду на дорогостоящие приключенческие фильмы в эстетике будущего. Жанр стремительно развивался и мутировал, расширяя собственные границы и правила. Достаточно вспомнить будоражащий кровь фильм сай-фай-ужасов “Чужой” про похождения внеземного хищника-монстра, успешно переживший не одно продолжение различных режиссеров.

В девяностые годы научная фантастика стала одним из самых востребованных жанров голливудской киноискусства. Лучшие актеры мира мечтали засветиться на экранах с лазерным мечом в руках и на борту космического кораблях или схлестнуться в смертельной схватке один на один с агрессивными захватчиками с неизвестной планеты. А режиссеры с удовольствием давали им такую возможность, привлекая к работе талантливых сценаристов и экспертов по спецэффектам.

image


Знаковым фильмом той эпохи, безусловно, стало детище братьев Вачовски “Матрица”. Напичканный сценами стрельбы и рукопашных боев в стиле Брюса Ли, он мог похвалиться и философской составляющей, ставшей предметом активных дискуссий среди поклонников фильма и кинокритиков.

Лидер кассовых сборов 1999 года, вознесший Киану Ривза на вершину актерской популярности, блокбастер рассказывает зрителям историю про победу машин над людьми, поместивших все человечество в виртуальную реальность, чтобы тем временем использовать энергию человеческих тел для поддержки собственного технического существования.

“Матрица”, по сути, блестяще спекулировала на страхе перед искусственным интеллектом, который, достигнув определенного уровня, по идее Вачовски, стал бы действовать точно так же, как вели себя всю историю люди, — то есть подчинять себе слабого и нещадно его эксплуатировать. Сегодня, спустя двадцать лет после выхода фильма Вачовски, такое видение будущего искусственного интеллекта кажется немного устаревшим, хотя и не утратившим своей популярности.

А вот в девяностые, в период всеобщей массовой компьютеризации, идеи опасности автономных и высокоразвитых технологий будущего были подняты на новый уровень, найдя себе выход и в массовой культуре. Грубо говоря, а что, если мыслящая техника поступит с нами так же, как мы поступаем с себе подобными?

Показательным можно назвать монолог агента Смита, где он делится мыслями про человеческую природу с Морфеусом, лидером борьбы с захватившим планету в заложники искусственным интеллектом. Смит приравнивает людей к вирусу, болезни, которую надо вылечить и подчинить воле более развитых форм разума. Наверное, именно так нации-колонизаторы объясняли свою политику в отношении покоренных “нецивилизованных” народов в 18-м веке.

Но не только восстанием мыслящих машин пугали сценаристы девяностых. Другой излюбленной темой сай-фай тех лет был контакт с инопланетянами, не суливший нашей планете ничего хорошего. Например, в таких кинокартинах, как “День независимости” или “Марс атакует”, гости из космоса напоминают все тех же колонизаторов 18-го века: они видят в землянах не цивилизацию, с которой можно войти в контакт, а ресурс для прокормления и расширения своей власти. Только вот действуют эти “колонизаторы” не так хитро, как искусственный интеллект в “Матрице”, а скорее как империи в Средневековье — просто напролом, идя на уничтожение врага.  

Причем в “Дне независимости” вторжение начинается со зрелищного подрыва лазерным оружием Белого дома в Вашингтоне, что чем-то напоминает почерк исламистских террористов, которые как раз в девяностых активно стали о себе заявлять, а также известны миру любовью к символическим по форме и бессмысленным по содержанию актам насилия. Почему к подобным действиям имеют склонность высокоразвитые инопланетные цивилизации и с чего это вообще у них есть оружие (а значит, как и у людей, — любовь к войнам между собой), нам, конечно, не объясняют.

Немного выбивалась из общего ряда фильмов про инопланетян комедия “Люди в черном”. В ней гости из соседних галактик предстают как изгои или случайные пришельцы из другого мира, что маскируются под людей. В большинстве своем они селятся в Нью-Йорке и очень напоминают поведением мигрантов, готовых взяться за любую работу и выделяющихся странной внешностью и оригинальными привычками. Примечательно, что именно Нью-Йорк был в девяностых прибежищем для приезжих из бывшего СССР. И инопланетяне из “Людей в черном” подозрительно смахивали на всю ту разноязыкую смесь многочисленных культур и национальностей, что хлынула в Америку после развала социалистического лагеря, а сам фильм в таком контексте выступал художественной арт-терапией по принятию нового и диковинного элемента в американском обществе.

Но самым крутым научно-фантастическим шедевром конца девяностых можно назвать “Экзистенцию” Дэвида Кроненберга — малобюджетный фильм с блестящим актерским составом (Джуд Лоу, Уиллем Дефо), балансирующий на грани коммерции и артхауса.

Сюжет в “Экзистенции” закручивается вокруг новой игры, позволяющей проникнуться всеми прелестями виртуальной реальности. Фильм подыгрывал распространенным в те годы опасениям, что развитие интернета приведет к дезориентации человечества, к потери почвы под ногами и утрате понимания разницы между реальным и виртуальным. Главные герои “Экзистенции”, тестируя созданный игрой виртуальный мир, постоянно терзаются сомнениями, происходит ли это по-настоящему или в режиме онлайн. И на двойственности их положения Кроненберг построил интригу, держащую в напряжении до последнего кадра.

В эпоху Facebook и iPhone мы уже мало задумываемся над тем, что такое виртуальный мир и где он входит в противоречие с реальным. Виртуальность стала просто частью нашей реальности, и страхи конца двадцатого века нашим современникам непонятны.

Сегодня «Экзистенция», как и большинство старых научно-фантастических фильмов при анализе поднятых в них тем, выглядит или устаревшей ретрофантазией, или как минимум специфической кинематографической спекуляцией на страхах и проблемах общества той эпохи.

Но почему фильмы, в которых нам пытаются рассказать про возможное будущее, так быстро теряют свою актуальность (большинство из описанных картин вышли на экраны всего 20-25 лет назад)?

Станислав Лем, культовый польский научный фантаст, в одном из своих интервью говорил, что вся научно-фантастическая литература убога, поскольку авторы этого жанра пишут совсем не про будущее, а про настоящее, а в образах инопланетных цивилизаций и искусственного интеллекта рисуют нас самих.

Мы обожаем научную фантастику, потому что она тешит наше эго, представляя в наиболее ярких метафорах злободневные актуальные проблемы человечества. В зеленых уродливых человечках нам видятся наши враги, изображенные в максимально неприглядном виде. А в вышедшем из-под контроля киборге подается зрителю закамуфлированный психопат-убийца, про которого недавно рассказали в сводке новостей.

Главный парадокс научной фантастики — она привлекает не спецэффектами и оригинальностью предсказаний будущего, а своей способностью рассказать про нас сегодняшних значительно больше, чем это может сделать реалистический жанр искусства. Возможно, когда-нибудь мы сможем говорить про будущее, не привязываясь к настоящему. Но случится это не раньше, чем когда хотя бы прошлое не будет нам затуманивать восприятие. Хотя это уже другая, совсем другая тема.

READ. WATCH. FUCK OFF.

👉👌

умеем отправлять интересные дайджесты на почту раз в неделю

введите чей-нибудь мэйл

Сайт использует IP адреса, cookie и данные геолокации Пользователей сайта, условия использования содержатся в Политике по защите персональных данных.

© 2018 This Is Media

Издание «ThisIsMedia» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций ( Роскомнадзор ) 20.07.2017 за номером ЭЛ №ФС77-70378
Учредитель: ООО "ОрденФеликса", Главный редактор: Суслопаров С. А.

Для лиц старше 18 лет