article-img
CULTURE  
06/09

Искусство юродивых: совриск, который слишком легко обоссать

Антон Кораблев обмакнул перо в дерьмо и подписал приговор современному искусству — мифологизированной забаве для простолюдинов

Share
245

В Москве в начале 2000-х современное искусство покоилось на самом дне и все над ним потешались, пока не наметился соцзаказ “Сделать у нас Запад”, который лишь укрепил дихотомию “западное vs русское”. Конъюнктурщики на скорую руку соорудили интерьер русского биеннале из мебели IKEA: в одночасье появились арт-журналы, образовалась тусовка, из подполья вылезли ценители, учредили премию Кандинского, а еще выяснилось, что в недрах родины уже существует галерея какого-то там Гельмана и вроде бы обзывать себя такими ругательствами, как “арт-критик” и “куратор” совсем не стыдно. Появились и олигархи, скупающие на западных аукционах аутентичную мазню по завышенному прайсу — не потому что душа просит прекрасного, а потому что престижно и полезно для репутации (это у нас еще по инерции принято мериться, у кого “заводов, газет, пароходов” больше, но на Западе важно, что конкретно ты делаешь для комьюнити, поэтому коллекционирование искусства или собственная арт-площадка — это еще одна возможность открывать ногами все двери). Из говна и палок построили машину, но этого оказалось недостаточно — без колес она не едет: страны СНГ и по сей день лишь частично нанесены на мировую карту contemporary art, а натужные попытки выдать клюкву за важное высказывание до сих пор воспринимаются во всем мире как примитивизм на уровне Меланезии.

За последние два десятилетия вылупилась плеяда тех, кто научился выдавать себя за художников. Однако единственное искусство, которое они освоили в совершенстве, — это искусство составления заявок на гранты от арт-институций.

Стать художником легко. Для этого не требуется никаких специальных знаний: разбей бутылку, покрась осколки спреем в малиновый цвет, разбросай по помойке и поставь табличку “Разбитое стекло”. Все — инсталляция готова. Или возьми чучело енота, приколи к нему открытку с надписью “Почему мы живем меньше, чем наши ногти?” и сфотографируй (под мостом, в душе, в супермаркете и т.д.) со всех сторон — и это уже на целый арт-проект тянет. Или самый избитый ход — найди дырку в стене и подрисуй ей ноги так, чтобы она была на месте женских гениталий. “Джазовые стандарты” работают: аборигены оживленно лайкают и репостят подобное творчество, а многие даже восхищаются остроумием автора, способным “видеть в повседневности то, на что другие не обращают внимания”.

image

И похрен, искусство это или нет — есть доминирующий тренд DIY и антиарта, и то ли ты оседлал волну, то ли на Старом Арбате кровью Ван Гога царапаешь шаржи по просьбе китайских туристов. Безусловно, нарисовать дерево или человека — дико сложно, тем более так, чтобы это выглядело классно, но в ситуации, когда откровенная лажа поощряется пряником и воспринимается как саботаж повинности (необходимости ходить на службу и тянуть лямку до гроба), все эти навыки нужны как собаке пятая нога. И от этого тошнит так, что Сартру и не снилось: когда я вижу еще один коллаж с теткой, к которой прифотошопили голову Гитлера, мне стыдно.

Стыдно, что я на это смотрю.

Когда человек представляется художником, его срочно надо посылать на энцефалографию, а еще лучше — усыплять, как бешеную собаку. Художники вообще не самые интересные и умные люди — они не способны понять и оценить то, что творится у них перед носом, зато делают вид, что своим дуракавалянием решают мировые проблемы. Обыватель, который за всю свою жизнь не додумал до конца ни одной мысли, на фоне “живой мертвечины”, бойкотирующей его ценности, выглядит как Арнольд Шварценеггер от философии.

Те же, кто не так клинически глуп, прекрасно понимают, что совриск — надувательство, но подходят к делу прагматически: можно не работать и вести безбедное существование на средства разных фондов и институций. Удается не всем, но многим. Об этом, собственно, в своем программном тексте “О роли художника в современном искусстве” распинался Георг Гросс, заявив, что современное искусство зависит от буржуазии и умрет вместе с нею. Художник — это фабрика по производству банкнот и акций, “механизм, которым пользуются и богатый эксплуататор, и эстетствующий сноб, чтобы более или менее прибыльно поместить свои деньги и предстать перед собою и обществом в роли покровителей культуры”. Все так.

Самое главное на арт-рынке — это создать себе имя (неважно как), ибо имя — самое эффективное вложение. Оно тебя кормит.

Всем наплевать, нарисуй ты хоть сотню “Рождений Венеры” или “Сотворений Адама”, без имени ты никто, поэтому важно тусоваться, а не тратить время на творчество. А еще лучше — вызывающе себя вести. Объяснять вам, что скандал (особенно на политической основе) — лучший помощник в стратегии самопродажи, считаю ниже собственного достоинства (гуглите “Черная богородица”, Pussy Riot, “Дерьмо художника” и т.п.).

Да и сама атмосфера вокруг искусства дико угнетает — все эти выпендрежи, богема, тусовка, понты, галерейщики, сплетни, заговоры, мания мессианства и апогей ада — культ самого художника. Но еще более отвратительное зрелище — это художник, за яйца которого взялись кураторы и очкастые пиарщицы, еще вчера сверкавшие своим неправильным прикусом в курилке возле филологического. Сегодня они, выпучив глаза, пишут и рассылают помпезные пресс-релизы, чтобы хоть кто-то (кроме таких же девочек на зарплате из профильных изданий) заглянул на этот карнавал уныния — ловят потенциального посетителя на живца: в интернете твоя фотографомания видна сразу всем и везде, а вот раскрашенный кусок картона не виден никому. И это проблема паблисити — приходится выдумывать ухищрения и делать биографию своим подопечным, чтобы хоть как-то затянуть зевак на выставку и получить зарплату.

Забавно наблюдать, как некоторые джедаи пиара прославляют альтернативный образ жизни своих протеже а-ля артистическая богема Парижа XIX века. Правда, в те славные дни художникам приходилось умирать от чахотки, а нынешним — от передоза.

При этом современное искусство чудовищно мифологизировано. Мне, например, неоднократно приходилось сталкиваться с фотографами с добрым десятком аншлаговых выставок за плечами, которые вообще не понимали, что такое “современное искусство”, поэтому приходилось объяснять на пальцах, что это явление, синонимичное слову “дерьмо”. Иных титулов быть не может. Важно лишь то, что останется за общественным туалетом современности — когда время расставит запятые в нужных местах. Если спустя двадцать лет твоими фотографиями будут украшать рабочий стол постаревшие метросексуалы, то это действительно достижение — и, скорее всего, искусство.

Поэтому такого понятия, как “современный художник”, не существует — это мем типа “настоящий художник”, пропагандируемый и воспроизводимый самой арт-системой ради одной цели: буклеты с репродукциями именитых мастеров должны стабильно продаваться.

Тру — это аутсайдеры, чье выставочное пространство — это интернет. Не те, кто фрикует на камеру ради 15 минут славы, а блаженные шизики, которые вообще не понимают, для кого творят, и не парятся над вопросами типа “Нафиг что-то делать, когда это никому не нужно”.

Для кого рисовали Чарльз Шилер или Эдвард Хоппер? Для себя, и все остальные — тоже. Потому о них и помнят — они не делали продукт для целевой аудитории, планка их претензий находилась в их собственных головах. А вся эта гниль, которая у нас подмяла под себя торговую марку “современное искусство”, заслуживает только папкиного ремня. Но я скажу еще больше — даже этого всего уже не нужно. Время больших открытий и радикальных экспериментов в искусстве закончилось. Я не думаю, что все художественные идеи уже высказаны — просто новых и не надо: сегодня доступно невероятное изобилие всего, что только можно представить, поэтому можно укутаться в памперс и спать спокойно — и десяти жизней не хватит, чтобы все это богатство перелопатить и встроить в себя.

Что же можно сделать в сложившейся ситуации? Во-первых, смириться и жить дальше. Во-вторых, не ходить на выставки и не поддерживать это дерьмо рублем — толку все равно “меньше, чем ноль”, как завещал Брет Истон Эллис. Все эти остывшие гробы, перформансы и железобетонные клетки на старых фабриках предназначены для белого человека с окладом в 2000 долларов, то есть для людей с претензией на утонченные культурные практики — для тех, кто сидит в коворкинге, хочет “лето без конца” и предпочитает изысканное, но все же довольно простое “современное искусство, которое меняет мир”. А оно меняет?

Совриск — это утопический, долговременный и трудозатратный проект с непредсказуемым результатом. Приятно думать, что искусство целебно, способно подарить новую перспективу и послужить аборигенам в качестве мировоззренческого ликбеза, но подумайте — ваши соседи как-то живут и без всех этих новоявленных мессий и “Джоконды”.

Все самое интересное, что происходит сегодня в искусстве, происходит в сериалах, шансоне, бульварной прессе и даже в русском рэпе, а не в галереях на очередном пафосном мероприятии. Искусством можно восхищаться и вдохновляться, но делать это лучше на расстоянии вытянутой руки, чтобы в один день не очнуться в луже собственной мочи. И вот это важно: искусство — это всего лишь декор и приятный досуг. Живопись — это товар, который можно купить и повесить на стену. Художник — это шарлатан. Выставочный храм — всего лишь фон для пышной светской тусовки. А кто думает, что искусство священно, у того мозги засраны, и он — зомби.

READ. WATCH. FUCK OFF.

Pa, Russia's Burning!

умеем отправлять интересные дайджесты на почту раз в неделю

введите чей-нибудь мэйл

Сайт использует IP адреса, cookie и данные геолокации Пользователей сайта, условия использования содержатся в Политике по защите персональных данных.

© 2018 This Is Media

Издание «ThisIsMedia» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций ( Роскомнадзор ) 20.07.2017 за номером ЭЛ №ФС77-70378
Учредитель: ООО "ОрденФеликса", Главный редактор: Суслопаров С. А.

Для лиц старше 18 лет