article-img
CULTURE  
25/07

"танцующая в темноте" под "звуки музыки"

Линн Ханова
25 июля 2017
3K

В "Танцующей в темноте", одном из самых мрачных фильмов в истории кинематографа, героиня Бьорк, медленно слепнущая на мучительной работе, в свободное время играет в любительском театре. В самые невыносимые минуты она отключается от своей реальности — жизни эмигрантки, на которую обрушивается одно несчастье за другим. Она воображает себя поющей. Что она репетирует? Мюзикл "Звуки музыки". Именно туда, на зеленые австрийские холмы, по которым скачет солнечноволосая Джули Эндрюс в платье из занавесок, слепнущая героиня уходит от окружающей действительности.


"Звуки музыки" — воплощение идеологии мюзикла: в нем хорошая песня не только строить и жить помогает, но и спасает от фашистов и решает семейные проблемы. Секрет культовости этого мюзикла в том, что он сочетает в себе четыре самых архетипических сюжета в человеческой истории (или как минимум в истории голливудского кино).

Во-первых, это история об обаятельном учителе, который завоевывает доверие непослушных детей своей искренностью и талантом. "За мной последний танец", "Общество мертвых поэтов", "Няньки" — это истории о Мэри Поппинс (между прочим, “Мэри Поппинс” — еще один канонический мюзикл, который скоро снова выйдет на экраны). Это, конечно, история о победе порядка над хаосом: дети — одно из самых чудовищных и неудержимых воплощений хаоса в кино (а традиционная мечта о порядке, разумеется, — это дети, которые тихо сидят и молчат). Как известно, хаос нельзя побороть (наглядный пример тому — "Один дома"), но "Звуки музыки" рассказывают нам, что его можно обаять, спев ему "До-ре-ми".

Воображаемая утопия предвоенной Австрии выражает тоску по традиционному распределению гендерных ролей и страх перед свободными женщинами наступающих 60-х: как же они будут заботиться о мужьях и растить детей? И вот мы видим в “Звуках музыки” трансформацию домохозяйства фон Траппов из царства хаоса в идеальную традиционную семью: Мария по сути появляется в этой истории только для того, чтобы ограничить индивидуализм детей и восстановить власть отца. Фрейдист мог бы добавить, что восстанавливает эту фаллическую власть, естественно, женщина, которая (в отличие от “кастрирующей” матери-баронессы) готова предложить себя в качестве идеального объекта желания.

Во-вторых, это Bildungsroman, история взросления: сказ о том, как невзгоды и тяжелые выборы делают из "чистого листа", не обезображенного печатью интеллекта молодого человека (в данном случае девушки) личность. Это включает отстройку от "врожденной" идеологии, мучительный кризис поиска себя и наконец хеппи-энд в виде утверждения себя в качестве самостоятельной личности с независимой системой ценностей.

И девочка Мария вырастает через осознание собственной сексуальности. Славой Жижек раз за разом возвращается к своей любимой сцене: настоятельница, вместо того чтобы поддержать стремление Марии к целибату, призывает ее "взобраться на каждую гору и каждый поток перейти" (climb every mountain, cross every stream), то есть взобраться на того мужика, которого хочешь.

Фундаментальная двусмысленность этой сцены, конечно, заключается в том, что совет следовать своим самым разнузданным и непристойным желаниями исходит не просто от авторитарной фигуры, но от фигуры религиозной. За страстной арией матери-настоятельницы мы невольно начинаем подозревать огромную сексуальную фрустрацию: настоятельница разыгрывает через Марию собственную сексуальную фантазию, которую когда-то не нашла смелости воплотить. Глубокая перверсивность этой сцены не ускользнула даже от советских цензоров. Тот же Жижек указывает, что эта сцена в Югославии была вырезана. "Материнская" идеология, которая должна на декларативном уровне удерживать неофита внутри традиции, на более глубоком уровне призывает к разрыву с традицией в пользу освобождения желания.

В-третьих, это история о победе над злом, для послевоенной эпохи тем более архетипическая, что в роли абсолютного зла выступает фашизм. Для этого мюзикл не стесняется входить в противоречие с самим духом фашизма. Снова Жижек: "Если вы обратите внимание на то, как австрийцы показаны в этом фильме, то вы сможете обнаружить тот факт, что они предстают пред нами как маленькие, красивые, провинциальные фашисты, их идиотическое подчеркивание национальных, фольклорных нарядов и так далее. Они предстают определенно неинтеллектуалами, погруженными в узкие жизненные границы и так далее."

Фольклорные мотивы действительно сбивают с толку: фильм переполнен народными танцами, платьями с полосатыми передниками и кожаными шортами, то есть всем тем германским лубком, который так любили идеологи нацизма. Идея должна была состоять в том, что "сама земля", те самые холмы, полные тысячелетней музыки, сопротивляются избыточно цивилизованным фашистам, причем забывается, что эта самая земля и есть "кровь и почва". Но это нельзя произносить вслух — послевоенной Америке нужна была история, возвращающая чувство нормальности в идеализированный образ Европы, с которым Америка всегда соразмеряла свое культурное самосознание. Образ Европы как невинной жертвы, не имеющей никакого отношения к абстрактному злу фашизма, которое появляется в этой истории как будто с другой планеты (никаких предвестий, никаких внутренних причин, а значит, никакого чувства вины), и очищенный от грязи и страданий настоящего противостояния: на самом деле это, конечно, не Австрия, а Америка, ее "поющие холмы" — это purple mountain majesties above the fruited plain из ее главного патриотического китчевого неофициального гимна.

Ну, и в-четвертых, конечно, это история о Золушке, то есть история о социальных лифтах. История о том, как монашка-гувернантка уводит богатого аристократа у богатой аристократки, — центральный сюжет мифологии капитализма. Побег Золушки-Марии из своего социального круга дублируется гиперболизированным и совершенно нереалистичным побегом из оккупированной Австрии через горы в мифологический рай — Швейцарию (тем более невозможный, что поющей семейке пришлось бы пройти буквально под носом у самого Гитлера, развернувшего штаб-квартиру в Оберзальцберге, буквально в нескольких километрах от места действия фильма). На самом деле, конечно, семья фон Трапп совершенно спокойно и легально погрузилась в поезд и отбыла в Италию, а оттуда — в Америку, что для американского зрителя знаменовало абсолютный и безоговорочный хеппи-энд: классовая и клановая Европа век от века противопоставлялась "обществу равных возможностей".

Но это история, конечно, об отсутствующих социальных лифтах. Сказки о Золушке всегда возвращаются в публичный дискурс, ведь в реальности покинуть свою классовую нишу невозможно. Недаром именно этот мюзикл ставит с сестрами по несчастью героиня "Танцующей в темноте", но вместо прекрасного принца за ней придет судебный пристав.

Мюзикл — куда более явное орудие эскапизма, чем кино. Это очень хорошо понимал, например, ученик и практически приемный сын Хаммерстайна (автора “Звуков музыки”) Стивен Сондхайм. Он был воспитан на мюзиклах вроде “Звуков музыки” и очень хорошо понимал, кто их аудитория: белый обеспеченный американский средний класс, который ходит в театр, чтобы отвлечься от своих повседневных проблем. Сондхайм в какой-то момент взбунтовался и написал Company — мюзикл об бытовухе, который на фоне остального Бродвея воспринимается как удар в лицо. Но “Звуки музыки” продолжают смотреть, потому что ошеломительный, неостановимый шторм оптимизма собран так, чтобы противостоять чему угодно. Бытовухе, социальным проблемам, слепоте и даже петле.

"Историй всего четыре", — писал Борхес. "Звуки музыки" же уже 50 лет остаются одним из самых популярных мюзиклов и самых популярных фильмов в мире, потому что соединяют в себе четыре великих архетипических истории, которые поддерживают все самые лестные и оптимистические иллюзии человечества: о том, что хаос может быть приведен к порядку, о том, что каждому из нас принадлежит честь завоевания собственной личности путем осознания своих желаний, о том, что зло — абстрактно и искусственно, а победа над ним — органична и естественна,о том, что нет таких социальных барьеров, которые невозможно преодолеть. Четыре главные оптимистические истории, которые собирают огромные кассы даже по отдельности. А в “Звуках музыки” они собраны вместе. Комбинация настолько мощная, что "сколько бы времени нам ни осталось, мы будем пересказывать их — в том или ином виде".

© 2018 This Is Media

Издание «ThisIsMedia» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций ( Роскомнадзор ) 20.07.2017 за номером ЭЛ №ФС77-70378   Учредитель: ООО "ОрденФеликса", Главный редактор: Суслопаров С. А.

Для лиц старше 18 лет