thisis media
article-img
GONZO  
05/04

ОТВАЛ БАШКИ

Гонзо-лонгрид Данилы Блюза — о том, что было бы, если бы Курт Кобейн опоздал в “клуб 27”

Данила Блюз
05 April 2018
1K

5 апреля 1994 года в 07:27 Курт Кобейн по старой доброй традиции всех американских гениев разнес себе голову из дробовика. Для поклонников и близких музыканта его самоубийство стало шоком. “Такой молодой, такой талантливый, сколько бы еще прекрасных песен он написал!” — вздыхают фанаты в красно-черных свитерах. Но как по мне, самоубийство Кобейна — единственно правильный маркетинговый ход для того времени. Кобейн исписался, музыка его уже не вставляла, продолжать не было смысла, единственный способ для него стать легендой рок-н-ролла — это красиво уйти на пике славы. Что он и сделал. Но, как мы знаем из мультика “Рик и Морти”, параллельно с нашей Вселенной существует миллион других вселенных, в одной из которых машина сновидений не приказывала Кобейну убивать себя и он дожил до 2018 года. Давайте посмотрим, правы ли фанаты Курта и на пользу ли ему, да и вообще всему музыкальному наследию, пошли эти годы жизни.


Как известно, перед суицидом Курт сбежал из клиники, в которой проходил реабилитацию, и неизвестно где шлялся. Кортни аннулировала его карточку, в итоге Кобейн засел у себя дома в Сиэтле и застрелился, а на четвертый день его труп обнаружил электрик Гари Кларк, который пришел устанавливать сигнализацию. Итак, в параллельной вселенной ружье Курта дало осечку. Но наш герой не отчаивается, он ищет снотворное, но потом вспоминает, что ранее сожрал все таблетки и яды в доме, чтобы забалдеть. Тогда Кобейн решает повеситься, но как назло не находит веревки. На все огромное поместье ни одной веревки. Пояс от халата слишком короток, шнуры от гитар и усилителей — тоже. Кобейн попытался связать несколько шнуров между собой, но те были слишком толстые и недостаточно гибкие, чтобы плотно стянуться между собой, а потому все время развязывались. Тогда Кобейн решает удавиться на ремне от брюк. Он продевает полотно в пряжку, так чтобы получилась петля, но длины ремня не хватает, чтобы привязать его к широкой балке под потолком. И Курт берет молоток, гвозди, залезает на стремянку и прибивает ремень-петлю к балке. Просунув голову в удавку, Кобейн откидывает стремянку и повисает под высоким потолком. Казалось бы — все, сейчас за ним придет долгожданная смерть! Но увы, дешевый ремень из кожзама рвется даже под хилым весом Курта Кобейна, и музыкант мешком шлепается на пол.


Очнувшись, лидер “Нирваны” берет тостер и идет в ванную, залезает туда в одежде и включает воду. Несколько минут тупо смотрит, как ванна наполняется. Втыкает вилку тостера в розетку, зажмуривается и бросает его в воду. В эту же секунду во всем доме отключается электричество. Оказывается, это пришел тот самый электрик Гари Кларк, который отключил свет, чтобы начать устанавливать сигнализацию.


Разъяренный Кобейн, в мокром халате и мокрых кедах, сперва начал орать на электрика: дескать, чего это ты тут, морда, моим электричеством распоряжаешься, в морду давно не получал?


Но Гари Кларк был добродушным малым и как будто бы не замечал гнева Кобейна, отвечал ему добродушно и с почтением, не роняя при этом и собственного достоинства. Через какое-то время Курт и Гари болтали уже как давние друзья. Когда работа была сделана, Кобейн попросил Кларка остаться и выпить с ним пива. За пивом он начал плакаться своему новому приятелю на свою жизнь: на творческий застой, на сумасшедшую жену, на зависимость от наркотиков, на плохие ружья и некрепкие ремни. Все это электрик выслушивал с искренним сочувствием.

— Уж не знаю, Курт, как помочь тебе. Знаешь, когда отошла на тот свет моя матушка, я тоже не мог найти себе места и мне помог пастор нашей церкви. Приходи как-нибудь к нам на службу — кто знает, может слово Божье исцелит тебя.

Скажи Кобейну кто-нибудь другой пойти в церковь, он бы расхохотался тому в лицо. Но в Гари не чувствовалось лжи и лицемерия, которые исходят обычно от верующих: в нем Кобейн увидел искреннее желание помочь и согласился прийти на службу.


Прихожане церкви, в которой состоял Гари, собирались в пригороде Сиэтла, в чистом поле, где был установлен большой навес, под которым рядами стояли складные стулья, обращенные к переносной кафедре.


Сперва Кобейн чувствовал себя неловко среди всех этих людей, но страстная проповедь чернокожего священника увлекла его. И вот он уже вместе с остальными кричит “Аминь” и “Аллилуйя” и хлопает в ладоши.


Как обычно, проповедник спросил, есть ли сегодня на службе новенькие. Курт засмущался, но Гари поднял руку за него и крикнул:


— Да, есть! Есть! Мистер Курт Кобейн, он музыкант!
— Прошу на сцену, мистер Курт-музыкант!
— Что тревожит тебя, сын мой? — спросил проповедник Кобейна, когда тот протиснулся наконец к сцене сквозь плотную толпу верующих.
— Да много чего, на самом деле… — замялся Курт.
— Я вижу твою хворь, сынок! — крикнул вдруг священник, и его глаза выкатились из орбит. Кобейну стало страшно, как во время очередного бэд трипа, и одновременно он почувствовал себя будто бы голым. Он вдруг понял, что этот негр видит его насквозь своими выпученными бельмами.

— В тебе сидит страшный демон! Ты одержим дьяволом! — орал священник, а публика злобно загудела. Курт почувствовал, как жар волнами проходит по его телу, а изо всех пор его кожи моментально выступает холодный пот.

— Нечистый, оставь этого юношу! Изыди! Заклинаю тебя именем Господа нашего Иисуса Христа. Аминь! —  священник ударил Кобейна ладонью в лоб, и тот упал на пол, трясясь всем телом, словно его бил ток. Как потом рассказывал Кобейн в одном из интервью, это были лучшие мгновения его жизни, сильнее кислоты и опиума в миллион раз. В эту секунду он ощутил свое единство с создателем, а вместе с ним и со всей Вселенной, и с каждым живым существом в ней.


Так Курт Кобейн попал в печально известную секту преподобного Джонсона. Он объявил о своем уходе из “Нирваны”, развелся с Кортни Лав, отсудив себе двухлетнюю дочь Фрэнсис, завязал с наркотиками и переехал в общину преподобного Джонсона, которая представляла собой палаточный городок. В больших армейских палатках, на двуспальных кроватях спали прихожане церкви, условия жизни были также схожи с армейскими. Дочь Кобейна отдали в ясли, со дня переезда он больше ни разу не видел ее. Каждый день прихожане вставали в шесть утра, завтракали бобовой кашей, шли на утренний молебен, потом до обеда работали в полях: кто на бобовых, кто на картофельных, морковных или свекольных плантациях. Потом все шли на обеденный молебен, обедали овощной похлебкой и до ужина занимались хозяйственными работами: убирали палатки, стирали белье, мыли туалеты. Разумеется, за сектантами следило ФБР. Однажды люди в черной форме захватили лагерь, всех прихожан положили лицом вниз, а преподобного Джонсона и его окружение в ходе короткой перестрелки убили. Как выяснилось, Джонсон отбирал у прихожан все имущество, селил в своей общине и каждый день кормил неизвестным наркотиком, который и дарил небывалые религиозные видения. Имущество и все средства Кобейна как раз находились в процессе передачи Джонсону, со дня на день Курт должен был поставить свою подпись. Сектантов распустили по домам. Некоторых, из тех, кто был в секте уже давно, пришлось положить в психушку: наркотик преподобного окончательно сжег их мозги, превратив в зомби.

Несмотря на раскрывшийся обман, вера в Кобейне не угасла, он продолжал питаться бобами и молиться. Не имея плантации, он изнурял себя работами в оранжерее, где хотел когда-то застрелиться. Однажды он даже выиграл чемпионат штата по выращиванию орхидей. Но этого ему было мало, он хотел нести слово Божье людям, а с помощью орхидей этого не сделать, и тогда Кобейн решает вернуться к музыке.

Несколько лет он сидит в домашней студии и бренчит на гитаре. Весь мир, затаив дыхание, ждет новых откровений от своего кумира. Кобейн чувствует эту ответственность и все время переносит выход пластинки, объясняя это тем, что она “недостаточно хороша”.

— Наш Господь умер на кресте, выложившись на все сто процентов. Он не халтурил,  римские легионеры не халтурили, когда побивали его плетьми, и евреи не халтурили, когда плевали в него и кидали камнями. Так и я тоже должен выложиться на все сто ради славы господа нашего! — сказал Кобейн журналистке MTV и захлопнул перед ней дверь.

В 1998 году наконец выходит пластинка Kurt Cobain — Jesus is My Heroin. Стилистически это самое разношерстное произведение, какое видел музыкальный мир. Здесь есть все: и кантри, и госпел, и рэп. Курт даже претендует на место в поп-чартах, записав для пластинки танцевальный дуэт с Кайли Миноуг под названием Jesus Shining Like a Disco Ball. Кобейн пытался привлечь к записи легенду кантри Джонни Кэша, но в процессе записи из-за творческих разногласий Кэш сломал Кобейну нос, а тот в ответ раздолбал о спину Кэша свою гитару.


В общем, пластинка вышла совсем не такой, какой ее ожидали от Кобейна. Старые фанаты музыканта альбом не приняли, а новых поклонников он не привлек. После провального гастрольного тура, где его встречали полупустые залы, Курт снова впадает в депрессию, но на этот раз он не принимает наркотики — он начинает объедаться сладким.


Однажды в дверь к Кобейну постучалась 16-летняя девочка и заявила, что она большая поклонница музыканта, она тоже пытается играть музыку и хочет узнать мнение своего кумира. Отвыкший от внимания фанаток Кобейн, разумеется, впускает девушку, внимательно слушает ее демозаписи, а послушав, говорит:


— Неплохо, неплохо... У тебя есть талант, но все же есть над чем работать. Я готов продюсировать тебя — при условии, что ты будешь беспрекословно мне подчиняться.


Разумеется, девочка согласилась, и они принялись записывать ее первый альбом. Эту девочку звали Аврил Лавин. Первая ее пластинка получилась с религиозным уклоном и называлась Let My People Go! Критики разнесли песни начинающей певицы в пух и прах. Аврил обвинила во всем своего продюсера, также заявив, что он домогался ее. После провала пластинки и Курт, и Аврил впадают в депрессию. Курт объедается шоколадками в своем поместье, а Аврил подсаживается на кокаин вместе со своим тогдашним бойфрендом Дереком Уибли — солистом SUM41. Спустя год после провала Аврил, приняв лошадиную дозу амфетамина, выпрыгивает в канал из окна отеля в Венеции. Прыжок выходит неудачным: Аврил падает в проплывавшую под ее окном гондолу, ломает шею сидящей в гондоле девушки и вываливается вместе с ней за борт. В итоге обе утопают. При обыске в номере отеля у Дерека находят наркотики и оружие. До выяснения обстоятельств Уибли запирают в участке, а утром находят его повесившимся на собственных трусах.


От таких новостей Кобейн впадает в еще большую депрессию и начинает заказывать торты еще больших размеров.


Благодаря своим кулинарным пристрастиям Кобейн знакомится с Экшн Бронсоном, который в 2008 году работал просто поваром. Бронсон читает Кобейну свой рэп, и тот, послушав, решает наконец попробовать себя в этом жанре. В итоге он выпускает пластинку под названием Dr. Aibolit. Бронсон сразу же заявляет, что она полностью сворована и состоит из его наработок для собственной будущей пластинки Dr. Lecter, которыми он поделился с Кобейном в надежде на продюсирование. Отличался альбом тем, что все людоедские мотивы и отсылки к доктору Лектеру и фильму “Молчание ягнят” были заменены на любовь Кобейна к сладкому, отсылкам к неизвестному русскому мультфильму и его герою доктору Айболиту. Скандал подорвал карьеру Бронсона в самом ее зародыше, ему так и не удалось доказать плагиат со стороны Кобейна. В итоге Бронсон так и работал поваром, пока однажды его борода не загорелась от плиты, спалив его и весь его ресторан.

Рэп-альбом Кобейна также никому не приходится по вкусу, отчего музыкант снова впадает в депрессию. На дворе стоял 2010 год, Курт Кобейн весит уже 180 килограммов. Врачи обнаруживают у него сахарный диабет, развившийся вследствие ожирения.

Дочь пытается уговорить отца сесть на диету или заняться спортом, но тот ни в какую не соглашается. Тогда она уговаривает его стать героем реалити-шоу наподобие “Семейки Осборнов”, где Кобейн день за днем будет худеть, вдохновляя своим примером других американцев. Шоу проваливается в эфире, потому что Курт целыми днями жрет, гадит и сидит на диване, а попытки профессиональных тренеров заставить его шевелиться оказываются тщетными. Однажды Кобейн все-таки предпринимает попытку пробежаться, но падает с сердечным приступом. Музыканта откачивают, шоу закрывают. Следующей операцией становится ампутация ноги из-за диабета.


Теперь Кобейн превращается в окончательную развалину. Он сидит, расплывшись по дивану, поглощает горстями конфеты, а по его щекам струятся сладкие слезы.


Общественность окончательно забыла бы о Кобейне. если бы не его дочь Фрэнсис. К 50-летнему юбилею отца в 2017 году она организует концерт, на котором с каверами “Нирваны” должны выступить все крупные звезды. К сожалению, сам юбиляр присутствовать на концерте не смог: он так разжирел, что перестал пролезать в дверные проходы своего дома. Приходится ему смотреть шоу из дома. Со сцены все исполнители передают Кобейну приветы, признаются в любви и уважении молодежь и ветераны сцены, а публика хором подпевает каждое слово. Во время песни I Hate Myself And Want To Die в исполнении Ники Минаж и целой роты жопастых негритянок на подтанцовке престарелый, жирный, одноногий Кобейн заплакал и решил, что просто обязан вернуться на сцену.


Разумеется, сбросить вес Кобейну теперь можно было только хирургическим путем. Для этого было необходимо сделать несколько сеансов липосакции. Начать откачивать жир решили с ягодиц певца.


Стоит сказать, что крупными средствами на момент операции Кобейн не располагал, а потому обратился в недорогую пластическую клинику в Мексике. В ходе операции врачи занесли Кобейну какую-то инфекцию, начался сепсис, а на фоне него развился психоз с галлюцинациями и манией преследования. Средь бела дня голый Кобейн выбежал из клиники и принялся носиться по всей Тихуане с завидной для его комплекции прытью. Все это время он кричал, что за ним гонятся демоны и ему нужно срочно найти пастора Джонсона. Во время своих бесчинств Курт Кобейн разгромил местный рынок и покалечил пятнадцать местных жителей, а также двух собак и корову. Полиции пришлось открыть огонь на поражение, однако жировая прослойка была у Кобейна настолько мощной, что пули не брали его и просто увязали в жиру. Только когда подоспели военные с крупнокалиберным пулеметом и выпустили в него порядка двухсот пуль, Кобейн умер. На календаре было 5 апреля 2018 года. Тело музыканта кремировали в гигантской печи местного кирпичного завода.

What If Kurt Cobain Didn't Die In 1994?

He'd Be Touring With Lady Gaga!
Данила Блюз
05 April 2018
1K

© 2018 This Is Media

Зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций ( Роскомнадзор ) 20.07.2017 за номером ЭЛ №ФС77-70378

Для лиц старше 18 лет