Culture

Leave out all the rest


Новость о смерти Честера поразила и погрузила в глубочайший ступор. Так поражают только самые страшные новости. Знаю, что десятки миллионов молодых людей по всему миру ощутили то же самое. Для детей 90-х это первый раз, когда безвременно уходит голос их поколения. Поймите правильно. Этими словами я не хочу никого обидеть. Особенно фанатов Эми Уайнхаус и Криса Корнелла. Но я уверен, мало кто будет спорить, что Честер был тем, кого мы будем вспоминать в первую очередь, ностальгируя по нулевым.




Таблоиды по всему миру еще долго будут писать о том, что Честер очень близко общался с Крисом, покинувшим мир в мае, что он долго и безуспешно боролся с алкогольной и наркотической зависимостью, с детской травмой, что в его смерти виноват провал последнего альбома Linkin Park, который не приняли старые фанаты и разнесли критики.


Давайте всех их ненавидеть. Яростно и самозабвенно. Так, как когда-то ненавидели весь мир под In The End и Crawling в MP3-плеере, искренне считая, что этот мир нас не понимает и никогда не примет. Мы выросли на этой музыке, и этот голос для многих из нас роднее, чем голоса собственных отцов, поэтому мы имеем полное моральное право ненавидеть этих хайпожоров. Ненавидеть за то, как они будут набирать миллионы рекламных просмотров, пересказывая на разный лад английскую “Википедию”, как они будут копаться в грязном белье Честера, как они будут брать интервью у каждого, кто знал его, надеясь вытащить из подавленных горем людей сенсацию.


Его голос не принадлежит желтой прессе, не принадлежит студийным боссам, не принадлежит кому бы то ни было еще, надеющемуся заработать, распуская небылицы о его смерти. Он принадлежит только нам и золотым годам нашей молодости. Именно этот голос был рядом, когда все вокруг шло наперекосяк, помогал забыться, послать все к черту. И даже если в детстве или раннем юношестве было невдомек, о чем именно он поет, это не имело никакого значения. Все было понятно на клеточном уровне.


Но сегодня уместна не только ненависть. Уместны и слова благодарности. Мы должны поблагодарить российское руководство канала MTV и редакцию журнала “Браво” начала нулевых. Если бы не их преданность своему делу и понимание того, что мировая музыкальная сцена не ограничена Джастином Тимберлейком, Мадонной и Бритни Спирс, наше детство и молодость были бы иными. Мы значительно позже узнали бы о существовании альбомов Hybrid Theory и Meteora, а значит, значительно позже узнали бы о существовании альтернативной музыки. Вероятно, только тогда, когда песни Linkin Park начали становиться заглавными темами к “Трансформерам” Майкла Бэя в 2007 году.


Собственно, многие так и делят творчество группы — по 2007 году, когда вышел Minutes to Midnight. Этот альбом ознаменовал переход Linkin Park от ню-метала к более мягкому, мейнстримному рок-звучанию. К первому периоду относятся Hybrid Theory (2000) и Meteora (2003) с их бессмертными золотыми хитами, ко второму (эпохе Бэя) — Minutes to Midnight (2007), A Thousand Suns (2010) и сингл New Divide между ними, к третьему — Living Things (2012) и The Hunting Party (2014), когда группу кидало из крайности в крайность — от коммерческого, практически танцевального, электронного звучания к жесткому гитарному звуку в стиле первых двух пластинок. С выходом One More Light и полным переходом к легкому электронному радиозвуку для группы начался совершенно новый этап, который без Честера, скорее всего, станет ее финалом.


Все семь студийных пластинок Linkin Park, разных по звуку и содержанию, всегда объединял великолепный вокал Честера. Вокал, признанный всеми, кто умеет любить ушами. Вне зависимости от музыкальных предпочтений. Современная рок-музыка осиротела, потеряв один из лучших своих голосов. Он был не просто хорош. В нем было то, чего многие даже не замечают. То, что делало этот голос действительно феноменальным. Когда Честер “гроулил”, почти всегда было слышно два разных голоса: один рычал “расщепленную” ноту, а другой в унисон тянул абсолютно чистую. Секрет в том, что это не даблтрекинг — технический прием в студийной звукозаписи, когда вокальные дорожки накладываются друг на друга для полноты звучания. Это уникальный дар, которым обладал Честер. Именно в этом дуализме и была суть музыки Linkin Park. Не верите — посмотрите лайвы. Сравните их со студийными записями.


Главное — не думать, что лайвы и студийные записи — это все, что осталось, ведь это не так. Остались еще воспоминания целого поколения. И Честер навсегда останется их важной частью — их голосом.


Мы прощаемся с тобой, Честер. Покойся с миром.


Leave out all the rest.


  • 21.07.2017
  • много