Media

Колонка строгого режима. Часть 5

  • 01.12.2017
  • много

Меня разбудил характерный звук открывающейся двери. В палату зашла вереница людей в белых халатах, и все психи начали шевелиться на своих койках. Затем медленно и величественно сквозь расступающееся море халатов прошел какой-то пожилой мужчина, имеющий не просто удивительное сходство с Карлом Марксом — он будто был его клоном. Я даже успел придумать заголовок для какой-нибудь упоротой мистической газеты: “Коммунисты клонировали своего идейного вдохновителя! Карл Маркс живет в городе N!”

По реакции персонала было понятно, что “Маркс” был важной шишкой (откуда, черт побери, взялось это выражение — “важная шишка”?). Я бы не удивился, если бы один из совсем зеленых сотрудников взял и описался, как юнец-консультант в магазине бытовой электроники после какого-нибудь каверзного вопроса клиента. Да и мои соседи по палате после его появления засуетились и встали в нестройную шеренгу, к которой я и примкнул.

Как же часто человек уверен в своей неповторимости и индивидуальности! Мне нужно было только бросить беглый взгляд на моих новых знакомых, чтобы понять — в этой шеренге я явно лишний.

Один парень переминался с ноги на ногу, будто целый день не ходил в туалет, и каждую минуту-две делал несколько приседаний.

Второй — мужик лет 30 — дико всматривался в лица вошедших в палату людей и делал, по его мнению, заманчивые движения языком.

Третий был в рубашке, надетой задом наперед.

Еще один парень и вовсе стоял с закрытыми глазами.

Я подумал: “Какого черта?! Что я делаю среди этих людей? Почему стою в этой ущербной шеренге, а на нас смотрят как на лабораторных мышей?”

И решил, что я — белая ворона. Но я почти уверен, что для стороннего наблюдателя все мы были только пятеркой психов, сломанными деталями гигантского механизма общества.

“Карл Маркс” медленно прошел мимо нас, всматриваясь в каждого. Когда он приблизился ко мне, я почувствовал, что этот ублюдок закидывает свои удочки в маленькое грязное болотце моей души. Он будто пытался вытянуть все мое подсознание через глаза. Я попытался представить что-то приятное: та женщина, ее волосы на белом халате, как она поправляет очки, падающие со стола бумаги и прочая канцелярия.

Частично помогло, но чертов дед продолжал смотреть на нас и там, в моей фантазии, укоризненно качая головой. Меня обрадовало только одно — что “Маркс” не оказался там вместо Нее. Я выдержал.

Старик, продолжая лезть в мою голову, небрежно спросил:

— Так, так, так, кто это у нас?

Из толпы белых халатов выскочила Она — та самая, о которой я мечтал только что:

— Это, Дмитрий Андреевич, наш новый пациент. Приехал на стационарную экспертизу из следственного изолятора. Он…

“Маркс” перестал слушать ее и спросил:

— Вы еще совсем молодой. Что натворили?

— Меня обвиняют в убийстве.

— А Вы сами-то, судя по всему, сомневаетесь?

— Я во всем сомневаюсь. Сомнение скромно, в отличие от уверенности.

“Маркс” многозначительно хмыкнул и быстрым шагом вышел из палаты. А за ним — и весь персонал. Не знаю, показалось или нет, но Она задержала на мне взгляд, прежде чем выйти.

Психи смотрели на меня как и положено — как еб@#:тые. Я решил с ходу зарекомендовать себя и начал знакомиться, добродушно улыбаясь. Расселись по койкам, представились и поделились причинами пребывания здесь.

Я задумался, насколько же это дико: парень шел по всему городу с чертовым пакетом, в котором лежала голова бомжа. Просто шел. Мимо школ, автобусных остановок. Возможно, кто-то задел нашего футболиста плечом и выругался. А он шел со своей ношей, легко и непринужденно, потому что ему хотелось попасть в девятку. В итоге он попал сюда.

Гену часто звали на какие-то “процедуры”, что еще больше укрепило меня в подозрениях.

— Ну третий раз я точно не соскочу. Больше шанса мне не дадут — я останусь здесь навсегда.

Здесь у каждого есть свой лечащий врач. Каждый раз при твоем разговоре с ним присутствует еще кто-то — чаще всего студент. Моим врачом был мужик с нелепой фамилией, которую почти невозможно произнести, не перепутав несколько букв. В свой первый визит к нему я гораздо большее внимания уделял студентке, сидевшей в углу комнаты и постоянно что-то записывавшей.

— Здравствуйте, Mr. Nobody. Меня зовут Александр Эдуардович, я — Ваш лечащий врач. Читал Ваше дело — это интересно. Говорю Вам не как психиатр, а как человек, искушенный дебрями человеческой души. Мы будем встречаться часто, и Вы расскажете все по порядку, начиная с самого начала.

Девушка застрочила в блокноте. Я подумал: “Что же она записала? Крылатую фразу про дебри человеческой души?”

— Понимаете, я уже сделал кое-какие выводы. И не сочтите меня поспешным человеком, но, как мне кажется, я знаю, что Вам сказать. Понимаете, Ваша жизнь — это ДОМ. Вы считаете, что он ДОСТРОЕН, но это НЕ ТАК.

От таких метафор я начал терять чувство реальности. Будто разом прочитал все книги Донцовой и рецензии к ним.

— Вот представьте ДОМ. Из него торчит АРМАТУРА. И вообще он не выглядит ЗАКОНЧЕННЫМ. Например, у него нет КРЫШИ. Но Вы считаете, что она есть, понимаете?

Девушка снова начала что-то писать в блокноте.

Гадать, как ответить, правдиво или кратко, мне не пришлось.

— Нет.

— Ладно, давайте возьмем пример ПОПРОЩЕ. Представьте, что Ваша жизнь — это футбольное поле, на котором, предположительно…

— Я не хочу участвовать в Ваших упражнениях с метафорами. Хотите узнать, что да как, спросите напрямую.

Студентка озадаченно смотрела на меня, а я — на нее. Запоминаю максимальное количество деталей ее облика: родинка на шее, черная резинка на руке, полные губы. Меня снова перебивает доморощенный Фрейд.

— Молодой человек, я только хочу Вам помочь. Не надо вести себя агрессивно. Мне достаточно сделать одну пометочку в деле и…

Есть воспоминания, которые трудно переложить на бумагу. Нет, не в физическом смысле, в эмоциональном. Потому что у тебя, как говорят в тюрьме, “падает забрало”. Если бы вы видели эту самодовольную свинью, которая из-за какого-то сбоя родилась человеком, вы бы меня поняли. Я хотел смотреть на милую студентку, строчащую в блокноте неведомую мне писанину, и изредка отвечать на вопросы врача что-то краткое — в стиле да/нет/не знаю.

Но он шел напролом. Со всей наглостью, с угрозами каких-то пометок. Я засмотрелся, проигнорировал его вопрос, и ублюдок вызывающе дернул меня за клетчатую рубашку. А во мне многое накопилось за последние дни. Забрало упало.

— От#@сь от меня, дерьма ты кусок! Еще раз тронешь, будешь…

Договорить я не успел. Все происходило как в замедленной съемке: студентка с ошарашенным взглядом поднялась со стула, и с ее колен упали блокнот с ручкой; врач отстранился на безопасное расстояние и убрал руку под стол, что-то крича, а меня подхватили под руки и потащили назад.

Я стою на коленях в коридоре. Передо мной — массивная дверь с аббревиатурой Н.П. Озираюсь на одного из верзил и спрашиваю:

— Куда это вы меня притащили?

— Это надзорная палата.

— Что, б#@ь?

— Добро пожаловать на вязки.

Сначала толкнули ногой огромную дверь, а следом — меня.

ХОЧЕШЬ ЕХАТЬ, НО НЕ ГОЛОВОЙ?

Запрыгивай в нашу телегу