thisis media
article-img
HANDJOB  
16/05

Клуб белых мертвых мужчин: том вулф

Нон-фикшн не умрет никогда!

Евгений Дегтярев
16 May 2018
3K

Умер Том Вулф — отец “новой журналистики” — метода публицистики, сочетающего в себе элементы прозы, философии деконструктивизма, документалистики и драматургии. В тапочках “новой журналистики” выросли Хантер С. Томпсон, Джоан Дидион и Норман Кингсли Мейлер. Вулф — автор культовых произведений “Костры амбиций”, “Электропрохладительный кислотный тест”, “Битва за космос” и “Конфетнораскрашенная апельсиннолепестковая обтекаемая малютка”, ставших настольными книгами для молодых, дерзких и талантливых авторов по всему миру. Сборник его эссе “Новая журналистика и Антология новой журналистики” до сих пор является образцом того, как нужно писать о контркультуре так, чтобы из глаз читателей летели искры, а члены Пулитцеровского комитета аплодировали, вставая из своих инвалидных кресел. Для вас мы собрали самые интересные цитаты из книг и интервью человека в неизменном белом костюме, сбивавшего своим словом спесь с политиков, нью-йоркских интеллектуалов, горе-мессий из хиппи-тусовки и прочего богемного сброда родом из второй половины XX века.

Я понятия не имею, кто и когда придумал термин “новая журналистика”. Он мне никогда не нравился. Любое движение, группа, партия, программа, философия или теория, название которой начинается с “новый”, — это начало неприятностей.

Способный поймать два десятка нарушителей за ночь детектив задерживает лишь одного-двух, так как знает, что остальное время уйдет на заполнение бумаг. А теперь добавьте к этому еще телефонные звонки и выполнение возложенных на детективов дополнительных обязанностей, таких, например, как снятие отпечатков пальцев у кандидатов на официальные должности... Тут можно почувствовать себя клерком. Мы не боремся с преступностью… Мы ее описываем.

Я не думаю, что журналисты должны говорить о тех, за кого они голосуют.

Все мы на протяжении всей жизни обречены смотреть фильм про собственную жизнь — все наши поступки основаны на событиях, которые только что закончились. То настоящее, которое мы знаем, — это всего лишь фильм о прошлом…

Журналист должен иметь достаточно самолюбия и верить, что его работа так же важна, как и работа тех, о ком он пишет, и поэтому ему следует дорожить своей профессиональной репутацией. А если он не верит, что его творческая работа — один из самых важных видов деятельности в современном мире, то лучше такому журналисту заняться чем-нибудь другим…

Этот мир делится на тех, у кого это есть, и тех, у кого этого нет. Причем понятие “это” никак не расшифровывается, да и вообще о нем никто и никогда не говорит.

И я начал работать в газетах: в одной выпил чашечку кофе, потом в другой...

Джо Уокер говорил, что всякий раз справлялся с этим явлением с помощью “маневра Иисуса Христа”. Он объяснял это так: “При выполнении маневра Иисуса Христа вы снимаете руки с панели приборов и со сверхъестественной силой вспоминаете свою мать”. По сути, это был единственный выход.

Никому не надо, чтобы мы умели думать. Всякие там мысли могут нас отвлечь от того, за что нам платят деньги.

Город был полон напыщенных, усталых, раздражительных людей, бредущих по тротуарам, пихая ногами дерьмо. Пихач дерьма — это человек с хмурым видом и опущенными глазами, уныло бредущий по тротуару, шаркая башмаками, точно отпихивая с дороги конское дерьмо, и бормочущий: "Ах, так я и знал, что вляпаюсь".

Нью-йоркские интеллектуалы всегда искали... другую страну, отчизну разума, где все лучше, мудрее и чище, где нет технических новшеств, где все проще и аристократичней: обычно Францию или Англию — ох уж это искусство жить, ребята, к примеру, во Франции.

Главное — не владеть, а контролировать. Вам, я думаю, не приходилось работать в котельной? Котлы кому-то принадлежат, но это совершенно ничего не значит, главное — надо уметь регулировать давление… Когда паровой котел выходит из-под контроля, люди бегут от него во все стороны, спасая жизнь. И они тогда не думают о том, что котел этот — их собственность, не думают про возмещение затрат, про депонентский счет, про ревизии и прочие разумные действия… Да. Они тогда говорят себе: “Господи Всемогущий! Я утратил контроль!” — и бегут, спасая жизнь. Только бы ноги унести.

Хрущев был прав, по крайней мере, в одном: когда капиталистическому Западу придет пора повеситься, американский бизнесмен с радостью продаст ему веревку.

Я где-то прочитал, что с возрастом писатели становятся все большими и большими перфекционистами. Что может быть связано с тем, что они слишком высокого мнения о себе и беспокоятся о своей репутации. Думаю, это не лишено правды.

Земля явно плоская, ее явно держат сорок человек, а то и четыре, каждый в своем углу, как космические черепахи и слоны в книгах по мифологии, потому что никто, кроме них, на это не осмеливается.

Пилоты гораздо чаще разбивались в автомобилях, чем в самолетах.

Главное — это решительность. Решительные люди принимают великие решения не потому, что они умней других, то есть необязательно поэтому, а потому, что они принимают их гораздо больше, а стало быть, больше вероятность, что некоторые окажутся великими.

Совершенно бесполезно пытаться заставить политиков не лезть не в свое дело.

Для меня великое удовольствие писательства в открытиях. Большинству писателей советуют писать о том, что они знают, но я все еще люблю приключения — выйти и рассказать о том, чего не знаю.

Я просто наслаждался, ставя точки в неожиданных местах — не только в конце предложения, но и в середине, создавая эффект... пропущенного удара сердца.

Моя жена еще очень недурна собой... Тонкие, правильные черты лица, большие и ясные голубые глаза, густые каштановые волосы… Но ей сорок лет! От этого никуда не денешься… Сегодня еще недурна… А завтра будут говорить: недурно сохранилась… Это, конечно, не ее вина… Но ведь и не моя же!

Маршалл Маклюэн однажды сказал, что самое простое, что может сделать идиот, чтобы выглядеть достойно, — это выразить свой праведный гнев. Очень верное замечание, особенно в наше время.

Считалось, что один морпех сильнее десяти узкоглазых, и отделение морпехов вступало в бой с взводом противника, взвод — с ротой, рота —  с целым полчищем, и так далее... Это самомнение оказалось очень живучим, в отличие от самих морпехов, поэтому части морской пехоты можно назвать лучшим в истории инструментом для уничтожения молодых американцев.

Представление о том, что публика принимает или отвергает что-либо в современном искусстве, — просто романтический вымысел. Игра завершена и трофеи распределены задолго до того, как публика узнает, что случилось.

В какой-то момент я решил, что если увижу еще хоть одного писателя в расстегнутой рубашке и с развевающимися на ветру волосами, то вообще перестану покупать книги.

Не думаю, что начнется уход из наркотической среды, пока не появится нечто, куда можно будет перейти.

Ты, небось, считаешь, что все это охренительно круто. Особенно круто ты себя чувствуешь, когда тебе говорят, что ты совсем охренел. Ты думаешь, это комплимент… Так вот, это не комплимент, и никакой крутизной здесь на хрен не пахнет. Ты вовсе не крутой до охренения, ты просто охренел — вот и все.

READ. WATCH. FUCK OFF.

👉👌
Евгений Дегтярев
16 May 2018
3K

© 2018 This Is Media

Зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций ( Роскомнадзор ) 20.07.2017 за номером ЭЛ №ФС77-70378

Для лиц старше 18 лет