thisis media
article-img
BDSM  
16/05

Блондинки с пятым размером

Антон Котенев – о твинках

Антон Котенев
16 May 2018
9K

Когда главред This Is Media Сергей Суслопаров предложил мне написать о твинках, я буквально выпал в осадок. Жизнь так устроена, что постоянно пишешь о разном: о водоемах, о слесарке, о постопере. А тут: напиши-ка о самом главном, самом важном, о единственном, что тебя на самом деле интересует. Нормально, да? Мне сразу захотелось отказаться. Знаете, есть двери, а есть петли, на которых они болтаются, о чем нельзя говорить, о том нужно молчать. Ну и прочая горная порода, о которую ломается лопата. Однако позже я заглянул в текст, который прислал Сергей, и у меня буквально глаза на лоб полезли. Вот, сами смотрите → NYT-Style.

Вкратце, в 2018 году в "Нью-Йорк Таймс" открыли для себя самый распространенный, самый престижный и самый дефолтный типаж гей-культуры и с потрясенным видом объявили "эпоху твинков".

Поясню. Натуралы тупо делятся на мужчин и женщин, а у геев огромная сетка идентичностей по типу экселевской. Конечно, про 58 видов геев Ирина Бергсет загнула, но доля истины в ее словах была. Вы не можете просто испытывать симпатию и нежность к некоторым из людей своего пола, вы обязательно должны постоянно вытанцовывать особого рода гендерный спектакль. Если решите зарегистрироваться на сайте знакомств, вам придется сразу же определиться, кто вы такой: качок, гик, ниггер, папочка, мачо, мишка, индеец, пожарный, полицейский, морпех, ковбой, скинхед, десантник, ополченец ДНР, "типа натурал", ну или твинк. На порносайте в разделе gay тоже будет огромная сетка категорий, а не как у натуралов, где только три кнопки: “дрочить на Сашу Грей”, “дрочить на Стою”, “дрочить на Катрин Ненашеву”.

В свое время знакомый киновед Настя Травкина поделилась со мной таким соображением: гей-порно — очень смешное. Я удивился: почему так? Чем смешнее обычного? Она говорит: но там же крупные негры (или, как тогда выражались языком двачей — "нигры", — ну черный властелин там и прочие). Просто она действительно думала, что гей-порно бывает только с ниграми. Пришлось рассказать Насте, что есть примерно 666 типов гомосексуальной порнографии.

В статье NYT много странных определений. Что-то про сладкое пирожное со спермой и прочие кримпаи. Давайте лучше я объясню. Твинк — это красивый мальчик. Носители гетеронормативной чувственности часто вообще не опознают этот тип привлекательности. У них возникают безумные идеи о том, что мальчик "женственный" или "похож на девочку", что он — средний пол, гендерфлюид, мужебаба. Для гетеронормативного мышления есть усики, есть кринолины, а все остальное — это смешение усиков с кринолинами в разной пропорции. В этой оптике эмблематичный твинк Кайлер Мосс — что-то вроде Зазы Наполи.

Твинк — это когда вы по многу раз прочитали все книжки Владислава Крапивина, пересмотрели весь яой, не раз и не два в буквальном смысле мастурбировали на работы античных авторов или, к примеру, на академические исследования Гилберта Хердта о жизни полинезийских туземцев (да-да, в душ с научной книжкой на английском языке), но в какой-то момент поняли, что вам совершенно не обязательно становиться бойлавером.

Да, 15-летний подросток может быть милым, но вообще-то говоря, 18-летний ничем не отличается. Да и 20-летний тоже. Некоторые психоаналитики считают, что в процессе взросления "мужчина" полностью стирает "мальчика", что это в принципе другая сущность. Но примечательный факт в том, что некоторые даже в 30 сохраняют в своих чертах нечто такое, что сообщало им специфическую привлекательность в подростковом возрасте.

Короче говоря, твинки — для тех, кому нравятся мальчики, но не хочется сидеть за это в тюрьме.

Я — гей, но мне совсем не нравятся мужчины. Когда я слышу слово "мужчина", я представляю себе Владимира Тора. Понятно, что кому-то и Гуро по душе, но нормального человека от такого мутит. Ничего менее сексуального, чем "мужчина" и "женщина" культура не произвела. А вот твинк — это такой парень, которого язык не повернется назвать мужчиной. 

Я считаю, что лучше твинков нет ничего. Правда, лично мне еще важно, чтобы они были курносыми. Но это единственное условие. Твинки — это смысл моей жизни. 80 процентов моих мыслей занимают твинки, 40 процентов моего компьютера занимают твинки (да, я моногамный юноша, люблю пересматривать одно и то же десять лет подряд и никогда не пойму эту историю про быстренько найти в интернете подходящий семиминутный ролик). Я знаю наизусть всех актеров студии BoyCrush, Helix, BelAmi, Eboys Studio и прочих. Русских тоже всех знаю. Мне нравятся твинки с папочками, мне нравятся твинки с неграми, мне нравятся твинки с просто атлетичными ребятами постарше, мне нравятся твинки с твинками, мне нравятся твинки наедине с оператором. Когда я вижу твинка, у меня подкашиваются коленки, я краснею и путаю слова.

А тут вдруг NYT: надо же, мы заметили, что есть такое явление — твинки. Их как-то много стало в массовой культуре, интересно, почему? Не знаю, кого там стало много. По-моему, молодых людей такого типа всегда было много, они всегда в рутинном режиме опознавались как "сладкие мальчики". Элайджа Вуд не твинк, что ли? Фараон? Фейс? Децл? Джастин Бибер? Никто ведь не говорит man-band, говорят boy-band. Ну вот они и есть boys, все эти “Иванушки International”. А улыбаться уголками рта, смотреть снизу вверх и слизывать сперму с губ — это, в общем, факультативно.

По-настоящему убийственный в статье NYT последний абзац. Там автор возлагает на твинков какие-то надежды в деле размывания патриархата, фаллоцентризма и токсичной маскулинности. Мол, теперь модно быть не гусаром, пиратом, капитаном бейсбольной команды, а красивым гомосексуальным парнем, похожим на подростка. Что-то более безумное трудно придумать. Где размывание патриархата, а где твинки, эти люксы, дорогие штучки — самые престижные сексуальные партнеры из возможных, блондинки с пятым размером от гей-культуры?! 

Я хоть и не люблю никого, кроме твинков, вижу очевидное: это самый консервативный, патриархальный, да и попросту мещанский вкус из возможных. Быть красивым мальчиком и пользоваться успехом у окружающих — это примерно то же, что быть красивой девочкой и выиграть конкурс "Мисс НИУ ВШЭ". "Твинки и сдвиг в культуре" — это звучит как "секси-цыпочка и ее эмансипаторный потенциал". 

Про секси-цыпочку вообще не преувеличение. Даже движение такое было Twinks for Trump. Без шуток, стройные, красивые, загорелые модные молодые люди дичайше топили за Трампа и выступали на его мероприятиях в полуобнаженном виде. Как тебе такое изобретение, NYT? "Прогрессивные" твинки репрезентируют ровно тот извод гомосексуальности, против которого ничего не имеет даже ваш самый главный враг, худший человек на Земле. 

Вот медведи (другой гей-типаж, крепкие плотные мужики, часто толстые) — это да, у них эмансипаторный потенциал нормальный. Помню, в университете изучали дискурс мужских журналов, и как они производят разные формы телесности и сексуальности. Докладчик, Александрина Ваньке, между делом обмолвилась, что журнал Men's Health, на ее взгляд, репрессивный, а вот "Квир" — очень хороший. Тут началась дискуссия, и моя сокурсница Надя Толоконникова принялась рассказывать, что у геев есть такое замечательное движение — "медведи". Для Толоконниковой это были люди, которые уходят от глянцевых стандартов красоты. Она видела дело так, что быть медведем — это род политического заявления. Субкультуру, основанную на том, что людей возбуждают тела определенного типа, она рассматривала как эдакий бодипозитив, правозащитное движение. Ну действительно, как можно поверить, что кому-то нравятся усатые и пузатые страшилища? Бррр.

Если рубиться по освобождению, то медведи, конечно, гораздо лучше твинков. А по-хорошему — надо приучать себя к феминистскому порно с толстыми телами, небритыми подмышками, прыщавыми ягодицами, менструальной кровью и без языка изнасилования. Еще надо заниматься сексом по дружбе, из классовой солидарности и просто потому что человек интересный. Реально знал такого: я, говорит, левый интеллектуал и сапиесексуал, вот прямо сейчас бы выкопал останки Ханны Арендт и Мишеля Фуко и занялся с ними жарким сексом. Другой сначала был самым настоящим твинком, увлеченным фотографией, гламуром и встречами с красивыми людьми, а потом стал левым активистом и сразу растолстел как бочонок! Красота — это не прогрессивно.

Нет, конечно же, твинки вовсе не двигают общество вперед. Твинки — это самая консервативная часть ультраконсервативной гей-культуры. Более того, выше я уже описал тот специфический угол зрения, при котором сам феномен твинка по сути эвфемизирует влечение к подростку. А это мостик к совсем другой субкультуре — скандальной, криминальной, пугающей и в высшей степени традиционной.

Именно популярность твинков заставляет обывателей подозревать геев в склонности к педофилии. Я реально видел молодого человека (нормального, без хвоста, и тоже, кстати, твинка), который считал, что геям нужно запретить работать в школе по той причине, что они наверняка гораздо больше любят мальчиков, чем натуралы девочек. Конечно, я прекратил с ним общение после таких заявлений, но само по себе его рассуждение очень точно отражает общественное восприятие гомосексуальности. Где твинк, там и гимнасий. 

На Западе геям огромного труда стоило освободиться от этой страшной тени и убедить общество в том, что они скорее похожи на занудные парочки бородатых мужичков, чем на героев Платона и Лукиана. Где-то им еще только предстоит доказать всем, что геи — не бойлаверы. Но само существование твинков, мягко говоря, не способствует решению этой задачи.

Антон Котенев
16 May 2018
9K

© 2018 This Is Media

Зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций ( Роскомнадзор ) 20.07.2017 за номером ЭЛ №ФС77-70378

Для лиц старше 18 лет