Media

Дети оппозиции


Почему 18-летний подвижник Навального хотел попросить политического убежища в другой стране? О чем 20-летний коммунист спорит с одногруппниками? И чем 18-летнего студента медицинского колледжа “зацепил” Жириновский? Об этом — в нашей статье. 



Сергей Чайковский, 18 лет, Томск, за Навального

 

— Какое-то у Вас лицо знакомое… Будто я Вас откуда-то знаю…

— Наверное, из новостей… 

 

Это разговор сотрудника отдела кадров “Макдоналдса” в Томске с 18-летним Сергеем Чайковским, который пришел в фастфуд устраиваться на работу. Парень — будущий юрист — и в выборе этой профессии сыграл роль Алексей Навальный. Родители были за медицинский факультет. Сергей — за юридический. Парень вспоминает: делать, как того душа просит, посоветовал политический “наставник”. Скоро вступительные экзамены в колледж. Подработка понятно, для чего, — для денег. А вот волонтерство в Томском штабе Алексея Навального — совсем не из меркантильных целей, а из политических предпочтений, утверждает Сергей.

 

— Я хочу, чтобы наша страна изменилась к лучшему. Для этого нужно изменить нашу действующую власть. Нужно провести реформы. Должна быть сменяемость. Я считаю недопустимым то, что 18 лет во власти сидит один и тот же человек. Я не столько за Навального, сколько за тех людей, которые 12 июня организовывали антикоррупционные митинги. Я не считаю, что лидер должен быть вождем, он должен быть частью команды.

 

Сергей до заочного знакомства с Алексеем Навальным чуть было не собрался за рубеж — просить политического убежища. Говорит, невыносимо стало жить на родине — ни перспектив, ни справедливости. Слушаешь его и веришь — он мог. Ведь парень с характером. Он — тот человек, который попросил Медведева уйти в отставку, опубликовав открытое обращение. Он — тот самый ученик, который выложил в Сеть видеозапись того, как томский учитель ОБЖ своих учеников, которые были на митинге Навального против коррупции, сравнил с фашистами, предателями народа и холопами англосаксов. И в первом, и во втором случае не обошлось без скандала. Родители Сергея так и заявили сыну: “Ты испортил себе жизнь!” А преподаватели, когда он выпускался из гимназии, вздохнули с облегчением. 

 

— После моего обращения к Медведеву в школу приходили из ФСБ, спрашивали у директора, кто я такой, у моего классного руководителя, чем я занимаюсь, кто мои родители… Но я их не боюсь. Я понимаю, что они выполняли свою работу. А после того как я опубликовал ролик с учителем ОБЖ на сайте Томского агентства новостей, в школе начались проверки, проблемы с ФСБ, прокуратурой. На следующий день пришел приказ губернатора области о том, что нужно уволить этого учителя. Но сам я этого не хотел. Да, он совершил ошибку, но он после этого изменился. А когда у нас был последний звонок, директор зачитала список тех, кто допущен к экзамену. Она специально назвала меня последним и выделила: “Ну и, конечно же, Чайковский Сергей Васильевич”! И так выдохнула, мол, наконец-то он уйдет. 

 

Теперь одна из долгосрочных целей Сергея — стать депутатом. Из краткосрочных — записать видеообращение для “Прямой линии” с президентом.

 

— Ему я хочу задать два вопроса. Первый — о Дмитрие Медведеве и о том, почему еще не было никакой проверки его деятельности после публикации фильма “Он вам не Димон”. Второй вопрос будет касаться интервью американской журналистки с президентом, где он заявил о том, что оппозиция в России может спокойно собираться и проводить всякие митинги.


Даниил Шестаков, 18 лет, Москва, за ЛДПР

 

У 18-летнего Даниила Шестакова тоже много вопросов к действующей власти. Он — в оппозиции. Но на митинг Навального 12 июня не пошел. Хотя друзья звали. Молодой оппозиционер поддерживает взгляды ЛДПР. И в 2018-м свой голос собирается отдать за Жириновского. 

 

— Во-первых, ЛДПР — это старейшая партия. Лидер сделал себя сам, а не за счет кого-то, что меня очень привлекает. КПРФ мне не близка, потому что это прошлое нашей страны. А ворошить его, строить на этом будущее, я считаю, глупым. “Справедливая Россия” — я не знаю, то ли для галочки они присутствуют… Сколько я слежу за ними, я ни разу от них ничего не слышал и не видел. “Единая Россия” — это главный наш оппонент. Все красиво и патриотично, но многие обещания не сдерживаются, и людей это обижает. А Навальный только и говорит: хватит воровать. А дальнейших действий я не вижу. Я не желаю выходить на улицу с ним и получать по голове от полиции. 

 

Даниил — студент медицинского колледжа. Он уверен, что закончит его с красным дипломом, несмотря на то что не все преподаватели разделяют оппозиционные взгляды студента. 

 

— Естественно, руководство, преподаватели, бывает, спрашивают: почему не с нами — не с “Единой Россией”? Почему не все вместе, раз ты занимаешься общественной деятельностью? Просто интересуются. Но я не хожу и не кричу, что я вступил в ЛДПР! Я — не фанатик. 

 

Даниил намерен получить второе образование — в сфере государственного и муниципального управления. А дальше — работа помощником депутата, потом, если повезет, — депутатом. Рука об руку с ЛДПР.

 

— Я люблю свою страну, я за то, чтобы решить “русский вопрос”. Я за повышение уровня зарплаты — мы предлагали повысить до 20 тысяч. Но такое невозможно в связи с экономической политикой государства. Мы за то, чтобы были доступны рабочие места для граждан нашей страны и для людей, которые приезжают из бывших республик Советского Союза.



Кирилл Никитин, 20 лет, Санкт-Петербург, за КПРФ

 

А вот 20-летний Кирилл Никитин президентом видит Зюганова или кого-то из его аппарата. Другие “политические силы” он к оппозиции не относит.

 

— Если вы зайдете на сайт той же Госдумы, другого какого-нибудь регионального парламента, там есть такая графа: “Результаты голосований депутатов” Госдумы. И все самые дурацкие законы, которые могут быть, включая бюджет, который не дает ничего, депутатами ЛДПР и “Справедливой России” активно поддерживаются. 

 

Кирилл получил партбилет сразу, как ему исполнилось 18. А началось все в 14 — с молодежной организации КПРФ. Говорит, пришел и еще больше убедился в своих социалистических взглядах. Повлиял даже на родителей: они стали ходить на выборы. 

 

— Я считаю, что идеи социализма наиболее актуальны. И раньше, и сейчас. Если говорить о той же коррупции, о чем говорят многие сейчас, то я считаю, что коррупцию сможет искоренить только смена экономического и государственного режима. То есть капиталистический строй должен смениться социалистическим. Плюс ключевые крупные отрасли экономики должны быть в руках государства. А спорить об идеологии бесполезно.

 

Кирилл учится на юриста, а в будущем видит себя депутатом. Но отстаивать взгляды коммунистов приходится уже сейчас. Споры о политике, экономике или государственном устройстве периодически случаются как с преподавателями, так и с одногруппниками. Больше всего разногласий, говорит Кирилл, — на тему истории. 

 

— Наша история искажена сегодня. Нам постоянно приходится с этим бороться. В прошлом году у нас доску Маннерейму повесили. Нам пришлось много усилий приложить, чтобы ее сняли. Что Колчаку повесили доску… Решение суда уже есть, чтобы ее сняли. С этим тоже работаем. И дальше вплоть до переименования улицы. Часто нас не пускают на разные мероприятия. И нам приходится проводить свои, чтобы свою позицию отстоять. 


***


О том, как долго молодые люди могут продержаться в оппозиции и какие перспективы у тех, кто уже со школьной скамьи не разделяет взглядов действующей власти, редакция This is узнала у политолога, преподавателя МГУ Павла Трусина. По мнению эксперта, у молодежи в оппозиции сегодня есть все шансы построить политическую карьеру.

 

— Те или иные оппозиционные движения могут выстрелить. “ЕР” не будет 10-20 лет доминировать, ее сменит какое-то другое движение. И если человек определит, какое, прекрасно в него вложится, то дивиденды будут весьма значительными.  Поэтому и бизнес часто поддерживает оппозиционное движение. 

 

Однако возможностей все же больше у системной оппозиции. По мнению эксперта, несистемная не только не поможет подняться по карьерной лестнице, но и в ближайшем будущем канет в Лету.

 

— Вы помните движение хиппи? Вот эти все бунтари, ниспровергатели. В результате они прекрасно встроились в американскую действительность, стали порядочными гражданами и начали зарабатывать. Потому что люди понимали, что на что-то надо жить, на что-то кормить семью и самим кормиться. Например, Вера Кичанова журналистка, член незарегистрированной Либертарианской партии России. Тоже студентка наша. Она у меня училась политологии. Сейчас, я смотрю, человек разочаровался в тех своих убеждениях, которые в молодости ее обуревали. То же самое произойдет и с нашей молодежью. Они будут рассматривать эти партии как инструмент карьерного продвижения. Они будут идти в ЛДПР, КПРФ, “Справедливую Россию”... Тем, кто хочет делать карьеру, придется выбирать системную оппозицию, чтобы достигнуть высоких должностей.  

    

Однако большинство тех молодых людей, которые сегодня прорываются во власть и активно участвуют в митингах и акциях, все же со временем из политики уйдут. Останется совсем незначительный процент.

 

— Есть такие люди, которые могут и за собой повести, и четко обозначить свою цель, стратегию и тактику ее достижения. Но в юности, как правило, таких мало, потому что там нужен какой-то опыт, который человек получает со временем, когда он закончит хотя бы учебное заведение. У нас больше становится бунтарей. Своих сформированных взглядов у молодого человека или девушки нет. Он пойдет туда, где условия будут соответствовать его потребностям проявить себя. Но в один момент может что-то поменяться — некий инсайд произойти. Тогда человек начнет действовать по-другому. Не для того, чтобы показать себя, а для того, чтобы сделать что-то для людей, преобразить и улучшить мир. 



Окончательно убеждения формируются примерно к 33-35 годам. До этого момента сложно быть уверенным в выборе той или иной партии. Где-то могут предложить лучшие условия, где-то станут ближе взгляды. Но только спустя годы, получив определенный опыт, человек может сделать выбор осознанно. Как знать, возможно через несколько лет мы увидим в рядах оппозиционных партий знакомые лица.



  • 15.06.2017
  • много