Культура

Еще один кирпич в стене

В Великобритании 35 лет назад состоялась премьера фильма Алана Паркера “Стена” — экранизация одноименного альбома Pink Floyd 1979 года.

В Великобритании 35 лет назад состоялась премьера фильма Алана Паркера “Стена” — экранизация одноименного альбома Pink Floyd 1979 года.
  • 28.07.2017
  • много

Концепция альбома The Wall выросла на компосте из детских переживаний бас-гитариста Роджера Уотерса, наркопутешествий Сида Барретта и идей радикальной философии 60-х. В те времена было модно препарировать фашизм с позиции психоаналитической теории Зигмунда Фрейда, и многие башковитые парни не преминули воспользоваться случаем, чтобы сделать себе имя на животрепещущей теме. Представители франкфуртской школы во главе с Теодором Адорно и Гербертом Маркузе приложили немало сил, пытаясь на пальцах объяснить психологические корни фашизма (классикой этого жанра по праву считается книга австрийского психолога Вильгельма Райха “Психология масс и фашизм”).

© Tin Blue Ltd // Alan Parker
© Tin Blue Ltd // Alan Parker

К концу 70-х психоаналитическая интерпретация фашизма перекочевала в массовую культуру. И именно Pink Floyd поспособствовали росту популярности этой теории (для тех, кто в танке: стена, о которой идет речь, символизирует супер-эго). Если перевести этот уголовный жаргон на русский, то получится, что в каждом из нас сидит зверь — инстинкт смерти. Но цивилизованное общество вынуждает нас подавлять этот инстинкт. В случае успешного исхода агрессия и желание убивать эффективно сублимируются и супер-эго сохраняет контроль над индивидом. Если это не помогает, то мы имеем диктатуру, войны и геноцид.


И всем этим, с позволения сказать, великолепием Роджер Уотерс многие годы испражнялся в черепные коробки поклонников длинноволосой психоделики (примечательно, что во время записи The Wall Уотерс командовал парадом как настоящий диктатор и все сидели на жопе ровно). Другое дело — Дэвид Гилмор с его the grass was greener, the light was brighter. Заняв место у руля, он устраивал мошпит в сидячем партере и наказывал меломанов оргазмом без всей этой высоколобой чепухи. И пусть в меня полетят камни, но Pink Floyd образца 90-х — это вообще лучшее, что случилось с группой: только одно гитарное соло из High Hopes дает за щеколду всему предыдущему творчеству вместе с культом личности Сида Барретта, который вообще — говно и сопли по тарелке.


© Tin Blue Ltd // Alan Parker
© Tin Blue Ltd // Alan Parker

Наша же больная параличом провинция, слушавшая до этого британский рок в пересказе, убивается: “Вот ранний Pink Floyd был!” Все эти старорежимные байки в духе “Уотерс — мозг, Барретт — сердце, Гилмор — душа” канают разве что тем, кто записался добровольцем, чтобы до конца жизни слушать Pink Floyd и жалеть, что Сид Барретт покинул сей великий коллектив. Ну, камон — от всех этих концертов с Синди Лопер на обломках Берлинской стены и беспонтового эгоцентризма Уотерса приличного человека тошнит, а за пропаганду Сида Барретта, из чучела которого Pink Floyd наделали футболок на продажу, я считаю, нужно дарить путевку на пожизненный курорт в “Черный дельфин”. Наоборот, очень хорошо, что Барретт покинул группу ради изучения химии, ибо на смену ему пришел по-настоящему крепкий профессионал, который и привел коллектив к осмысленному существованию и успеху.


Сегодня вообще невозможно серьезно говорить о Pink Floyd, потому что ситуация конца 70-х очень далека от нас. Конечно, можно долго пересказывать ахи и охи музыкальной прессы вокруг Zeitgeist и психоделического бума в прогрессивном роке, но мы-то не обязаны относиться к героям античных хит-парадов так же, как к ним относились их современники. Правильнее говорить о тогдашней музыке с точки зрения суда истории.


Но что мы можем сказать? Только то, что Алан Паркер оказал Роджеру Уотерсу медвежью услугу, адаптировав пафос этой рок-оперы под коммерческие нужды и превратив ее в произведение искусства — мясорубку визуальных метафор и настоящий музейный экспонат. Математика не врет: минус на минус, действительно, дает плюс. И экранизация The Wall — яркое тому подтверждение: два мудака встретили друг друга, по сусекам помели и на удивление вылепили шедевр. В отличие от музыки (в свое время нежно любимой прогрессивным человечеством, но дико скучной по современным меркам), этот фильм даже сегодня способен накормить апперкотами неофитов, выстроивших вокруг себя Великую Китайскую стену из смартфонов.


© Tin Blue Ltd // Alan Parker
© Tin Blue Ltd // Alan Parker

Мы смешали время и пространство, реальность и кошмар, рискнув заглянуть в болезненные воспоминания Пинка, каждое из которых — еще один кирпич в стене, которую он строит вокруг своих чувств…

Алан Паркер

Эта история — о рок-звезде по имени Пинк (фамилия — Флойд), который на протяжении полутора часов пускает слюну, сидя перед телевизором в гостиничном номере в Лос-Анджелесе. Дрейфуя по наркотическим волнам, он вспоминает свое детство, отрочество и взаимоотношения с женой, которая нашла приют в чужой постели. Во всех флешбеках он изображает себя жертвой обстоятельств. Иными словами, протагонист — типичный нарцисс и инфантил. Его раздражает буквально все: излишне заботливая мать, школа, не принимающая его таланты, правительство, пославшее его отца на верную смерть, и даже группиз. Единственная проблема Пинка, в образ которого Уотерс упаковал много автобиографических лоу-киков, — это он сам.


Самое крутое, что в фильме практически нет диалогов, поясняющих сюжет, но, несмотря на это, его любят даже дальнобойщики. Не посмотреть его десять раз — особенно в такую важную дату — значит быть полным говном.